ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

ЭММАНУЕЛЬ


После первого успеха жизнь закрутилась в спираль. Хотелось только работать. И больше ничего. Даже секса. Раздражало постоянное присутствие ребят. Она не могла ни минуты побыть одной. Но им некуда было деваться, поэтому приходилось терпеть. Но благодаря им ей не нужно было часто выходить в ту жизнь, которая была за пределами её мира. После того, как они выехали, чтобы приодеть Витаса, она старалась появляться там, снаружи как можно реже. Именно поэтому у неё испортилось настроение, когда Оля впервые сказала ей по телефону, что нужно получить паспорт, так как ей исполнялось шестнадцать.
Шестнадцать. Её пугал мир взрослых, и туда не хотелось. Эти постоянные липкие взгляды мужиков, и всяческие предложения поехать поразвлечься. Косые взгляды остервеневших девиц и жирных тёток, когда она попадалась им на глаза. И ещё таксисты. И вообще все. Почему Оля не вызывает таких эмоций? Как-то она задала этот вопрос Максимусу.
- Потому что у тебя на лице написано, как ты к ним ко всем относишься, - был ответ.
Она распорядилось, чтобы в день рождения кроме поздравления не было никаких застолий и празднований. В этот день все допоздна работали.
В паспортном столе сидела молодая женщина в унылой милицейской форме и с испорченными от постоянной перекраски волосами. Она приняла документы и рявкнула:
- Зайдёшь через 10 дней.
Эммануель развернулась и ушла. У неё не было сил «договариваться», чтобы паспорт сделали как можно быстрее, как этого просила Оля. Она почему-то торопилась с отъездом. А ведь потом придётся обращаться ещё раз за загранпаспортом! Этого она не переживёт.
Вообще, эта поездка во Францию выглядела как какая-то авантюра. Вилла на берегу Средиземного моря в их распоряжении! Только зная Олю, она согласилась на подобное. И после успеха на аукционах она не была уверена, что ей так уж хочет туда ехать. Но Оля убедила, что они смогут там работать и пересылать её проекты в журнал и на аукцион. И немаловажно, что появились деньги, о которых раньше она не могла и мечтать. То, что ей выделяла мать, были слёзы по сравнению с её нынешними заработками.
Теперь мать. Она позвонила ей из Крыма, чтобы поздравить с днём рождения. Возможно, мать просто не заметит её отсутствия в квартире в течении двух недель, но могут быть и проблемы.
От всех этих мыслей спасало только одно – работа. Творческая работа, которую она любила. И другая жизнь, где она могла укрыться от этой.
Её работы были замечены в городе. Посыпались предложения, некоторые глупые, некоторые не очень. Из всех она выбрала предложение о создании клуба, где бы собирались владельцы её моделей, чтобы вместе полетать. Не нужно было ничего делать, только получать ежемесячно небольшие деньги за использование её имени в названии клуба.
Прошёл ещё один аукцион и спрос на её модели только увеличился. Оля добавила звуковые эффекты в виде свиста ветра в динамиках в зависимости от скорости полёта. Она сама наблюдала, как на первой встрече членов клуба её имени как летали аватары, и ей это понравилось.
Но жизнь заставляла выбираться из мира, который она себе создала, в другой, и эти путешествия отравляли жизнь. Она, наконец, получила паспорт и, отстояв очередь, попала в другой кабинет, где сидел лысоватый милиционер, который оформлял загранпаспорта. Просмотрев приглашение, которое ей передала Оля, он стал унылым голосом что-то бубнить про возраст и соответствующие проверки, зачем она туда едет, и о том, сколько времени займёт эта процедура. При этом глазки у него были масляные.
«И этот урод тоже!»
Решившись, она хлопнула деньгами поверх документов.
- Мне нужен паспорт в понедельник.
Глаза у милиционера сразу стали деловыми.
- Во вторник, - отчеканил он и накрыл деньги какой-то папкой.
Дома она растолкала Максимуса, который спал в её кровати, утомившись после ночного бдения у компьютера, и сказала:
- Мне нужно очистить мозги от всякого мусора, а то жить не хочется.
Максимус пошатываясь побрёл в коридор и принёс пакетик. Стекляное блюдо уже прочно прописалось в комнате, где они работали. Витас оторвался от арабского орнамента, которым он украшал своё очередное виртуальное произведение для какого-то жителя пустынь, и присоединился к ним.
- Мне тут кто-то прислал послание по-арабски, - со смехом рассказывал он пока Максимус делал на блюде дорожки. - Ничего не мог понять и попросил написать по-английски. Оказалась девушкой. Она так удивлялась, что я не араб! Предложила помощь, если нужно перевести на арабский. Она учится на лингвиста где-то, не помню где.
- Пусть поработает у тебя экскурсоводом во дворцах.
Максимус оторвался от процедуры раскатывания.
- Пусть студентка переведёт на арабский тот текст, который говорит аватар, показывающий дворцы. Те, кто будут заходить в каталог, смогут выбирать язык по вкусу.
Он протянул соломинку.
- Кто первый?
Когда все отдышались и смогли говорить, продолжилось шумное обсуждение этой идеи. Появившейся Оле дружно поручили создать аватар девушки с закрытым до глаз лицом, но с оголённым животом, которая будет не ходить, как сейчас, а летать вместе с посетителем, когда проводит виртуальный показ дворцов арабам. Её возражения о неоконченной работе не принимались во внимание.
- Нужно что-то новенькое! – возбуждённо кричал Витас. – Это же новая форма маркетинга.
Наконец, её заставили проделать соответствующую процедуру над стеклянным блюдом, и после этого она согласилась. Потом, улучив момент, она спросила Эммануель, как прошёл выход в город. Её лицо отразило все эмоции по отношению к походу в паспортный отдел.
- Понятно, - сказала Оля.
- Деньги взял. Обещал во вторник.
- Ну, это самое лёгкое, - предупредила Оля.
- А что будет самым тяжёлым?
Эммануель напряглась.
- Интервью во французском консульстве. Это твой первый выезд в Шенгенскую зону.
Видя выражения её лица, Оля поспешно заверила:
- Ну там есть рычаги воздействия. Не беспокойся!
И добавила:
- Только тебе нужно срочно открыть счёт в банке и положить туда как можно больше денег. Я завтра пойду с тобой в один банк, где мы всё это быстренько уладим. Когда получишь визу, то можешь снять оттуда все деньги. И ещё зайдём в турагенство.
Перспектива стольких выходов и стольких контактов не прельщали Эммануель. Опять будут пошловатые разговоры мужчин и злобные взгляды женщин. Чтобы как-то развеселить её, Оля добавила:
- А потом пройдёмся по магазинам.
Но на следующий день всё прошло не так трагично, как она себе представляла. В банке любезный управляющий поручил операционистке быстро оформить открытие счёта и выдачу карточки Виза и попросил Олю передать кому-то привет. Когда Эммануель спросила кому, она просто ответила:
- Отцу.
Эммануель никогда не задумывалась о родителях Оли. С ребятами и с ней самой всё было ясно. Но какие взаимоотношения между Олей и её родителями? Она просто никогда о них не упоминала.
Следующих визит они нанесли в турагенство. Там они попали к женщине, которая пыталась быть любезной, потому что кто-то позвонил и попросил её помочь.
- Сложный случай, - сразу предупредила она. – Девушка в вашем возрасте, выезжающая во Францию, вызывает множество вопросов в консульстве. Но мы сможем помочь. Правда это будет стоить недёшево.
Эммануель подумала, что здесь хотя бы к ней обращаются на «вы». По-видимому, деньги всё же вызывают уважение.
Вместо неё ответила Оля:
- Вопрос не в деньгах, а в результате.
- Тогда результат, скорее всего, будет положительным, - заверила женщина.
Далее они прошлись по магазинам. Оля предложила ей купить что-нибудь к поездке во Францию, но Эммануель решила быть рациональной:
- Когда будет виза и билет, тогда и куплю.
Они посидели в каком-то кафе, где пареньки за соседним столиком попытались завязать с ними беседу, но у них ничего не вышло. И та, и другая чувствовали себя сковано и даже между собой разговаривать им было не о чем, а тему поездки они уже переговорили многократно. Как-то само получилось, что, не сговариваясь, они направились домой. Там была работа, там было интересно, там был другой мир и другая жизнь.
- Только пока не говори ничего ребятам. Скажем, когда будет билет и виза, - предупредила Оля. Эммануель не поняла, зачем нужно скрывать, но согласилась.
А дома кипела работа. Было жарко и ребята сидели за компьютерами в шортах и без маек. Увидев их, Витас сказал:
- Двух машин нам уже мало. Нужна третья.
- И хороший принтер, - добавила Оля.
- Купим после следующего аукциона.
Она вновь приобрела командный голос в их сообществе. Зарабатывать она стала не меньшие, чем Витас. После успеха аукционов её массовка хорошо пошла, и редактор Vogue раз в неделю переводила неплохие суммы. Клуб тоже заработал, и это была дополнительная реклама. Кто-то даже попытался сделать подделки под её модели, но никто не смог добиться такого сочетания вкуса и графики, который был у неё. Её имя становилось известным брендом в Солнечном городе.
Объявилась мамочка и заявила, что хочет заехать и поздравить её с прошедшим днём рождения.
«А вот это не к чему».
Эммануель представила себе её лицо, если бы мама увидела, что происходит в квартире. Компьютеры, провода, полуголые ребята.
- Мам! Ты уже купила мне подарок?
Мать замялась.
- Ещё нет. Я хотела бы узнать, что бы ты хотела. Я даже размеров твоих не знаю. У нас вышла новая линия ....
- Нет. Только не это. Давай встретимся в Детском мире. Там и подберёшь мне подарок. А потом посидим в ресторанчике.
Детский мир был мечтой всех москвичек, но и цены там были соответствующие. Мать прочистила горло, но согласилась.
Встреча прошла мирно. Эммануель была настроена благодушно, так как удалось избежать посещения квартиры, и в ресторане слушала рассказы матери без комментариев. До этого она позволили матери купить ей летний костюмчик из французской коллекции, чтобы ходить на пляж, и он вписался в бюджет матери, выделенный на сегодняшний день, поэтому и она пребывала в хорошем настроении и даже не спросила, зачем костюмчик нужен дочери в Москве.
Единственное, что коробило – это, когда мать называла её Элей или даже пару раз Эльвирой. Она уже так отвыкла от своего имени из прошлой жизни, что ей казалось, что мать обращается к кому-то другому.
Между тем семейная встреча продолжалась. Мать не переставая рассказывала о своих успехах и о том, какие люди завистники, и какие козни они ей строят. При этом она постоянно стреляла глазами по сторонам, видит ли её кто-нибудь или нет. Но ресторан был почти пуст, и этот факт очень расстраивал мать.
Эммануель слушала и даже иногда кивала головой, ковыряя вилкой в тарелке и думая о своём. Ресторан был дорогой и невкусный. Её единственной заботой было, чтобы Оля поспела со своей частью работы к следующему аукциону. Чтобы сэкономить время, Оля отказалась от поездок дважды в день через весь город и работала дома, приезжая к Эммануель, только когда её часть работы была готова. У них сложился прекрасный тандем, и они стали понимать друг друга с полуслова.
Наконец, обед подошёл к концу, и мать ещё раз поцеловала её в щёку и прощебетала:
- С днём рождения тебя, милая. Извини, мне нужно работать.
«Мне тоже».
- Нам нужно по-чаще встречаться, - на прощание сказала мать, и не получив ответа от дочери, побежала ловить машину.
Дома её уже дожидалась Оля. На следующий день был аукцион, и Максимус психовал, что её последние работы ещё не внесены в каталог. А в Америке уже начинался день, и люди должны быть заранее ознакомлены с тем, что будет предлагаться для продажи. Витас тоже что-то лихорадочно доделывал. К каждому РС стояла очередь. После тишины ресторана ей казалось, что она попала в палату для душевнобольных. Но за этой суетой стояли деньги. Реальные деньги, которые они зарабатывали в другой жизни, что позволяло им выживать в этой.
Потом все работы были внесены в каталог, суматоха улеглась, и у них осталось целых 24 часа, когда не нужно было спешить, когда уже ничего не исправишь. Единственным их желанием в эту ночь перед аукционом было хорошенько выспаться.
Они расселись и передавали по кругу косячок, чувствуя, как отпускает напряжение и затуманивается мозг. Максимус рассказывал, какие забавные лоты он получил, и все смеялись. Но по-серьёзному количество выставленных лотов превышало предыдущий аукцион, и каждый подумал, хотя и не сказал этого вслух, что сумма 5 процентной комиссии, которую Максимус брал с продаж, будет впечатляющей. У них была негласная договорённость не говорить ничего о деньгах до аукциона, и они её соблюдали.
Стали слипаться глаза, Оля засобиралась домой, всем хотелось провалиться в пустоту и не выныривать из неё до завтрашнего дня.




МАКСИМУС


На следующий день после аукциона пришлось ехать к Китайцу. За ночь ушли все остатки ОМ, и Максимус знал, что вскоре он вновь понадобится.
Вчера был повод для празднования. Эммануель продала всё, что выставила, и по хорошим ценам. У него более половины лотов тоже были проданы, и он расчитывал на приличные комиссионные. Торги за очередной мавританский дворец Витаса были настолько успешными, что Максимус сразу же после аукциона скупил все оставшиеся участки в арабском районе, потому что знал, что даже в виртуальном пространстве арабы селятся рядом друг с другом, и когда Витас понаставит там своих дворцов, то появятся желающие, которым понадобятся участки рядом и которым придётся заплатить Максимусу двойную цену за своё желание. Конечно, он понимал, что вся прибыль делится на четверых, но если согласовывать покупку с тремя компаньонами, то обязательно найдётся сомневающийся, а так он контролирует ситуацию и влияет на политику внутри сообщества.
Он давно не был на рынке и обнаружил, что смотрит на него уже другими глазами. Раньше казалось, что здесь кипит коммерция, и это - то самое место, где можно собрать стартовый капитал, чтобы заварить что-либо серьёзное. Сейчас он понимал, что настоящие площадки для заработков находятся в других местах, и был искренне рад, что ему удалось отыскать одну из них.
- Давно не заходил. Зачем пришёл? – встретил его Китаец.
При этом его лицо от улыбки покрылось сплошной сетью морщин, а глаза превратились в две узкие щёлочки. Невозможно было понять, сколько ему лет, то ли тридцать, то ли шестьдесят.Внутри скучала девочка, которая для прикрытия числилась у него продавцом, а сам Китаец представлялся грузчиком.
- Пойди, погуляй! - распорядился Китаец, и девочка исчезла.
Максимус изложил свои пожелания по количеству и по ценам. Китаец разулыбался ещё больше, и глазки совсем исчезли.
- Большим человеком стал, - признал он. – А деньги есть?
Пришлось, как это водится, на секунду продемонстрировать толщину пачки купюр и тут-же убрать её. Торговля по ценам продолжалась минут десять. Китаец, по-видимому, догадывался, что у него не было надёжных поставщиков, и уступал неохотно. В конце концов, Максимусу это надоело, и он согласился, потому что расчитывал отыграться на боровке из выпускного класса, который прислал ему уже две СМСки.
Китаец подозвал азиатского мальчика, который крутился поблизости, дал ему какую-то команду, и тот исчез.
«Хорошо у него всё организовано!»
Мальчик появился минут через пять с чёрным полиэтиленовым пакетом в руках. Китаец запер павильон изнутри, и начался акт приёма-передачи товара. Это был самый напряжённый момент, и у него отлегло на душе, когда он, наконец, вышел на воздух из духоты павильона, для вида забитого всяким пыльным хламом.
Следующим этапом был боровок. Они встретились на обычном месте, и как всегда, обошлось без приветствий. И тот, и другой презирали друг друга. Максимус всегда ожидал от боровка какого-нибудь подвоха, и не ошибся.
- Крокодил торкнул? – для начала спросил боровок.
В суматохе последних аукционов он уже совсем забыл про эпизод с таблеткой.
- Я отдаю предпочтение традициям.
В ответ боровок назвал цифру, и цена была почти разумной, но Максимус сомневался, стоит ли ввязываться.
- И я отдаю их в счёт половины стоимости твоего товара, - добавил боровок.
- Мы так не договаривались.
- Придётся договориться. У меня проблемы с налом, поэтому отдаю так дёшево.
Максимус понял, что этот подонок берёт его за горло. Он вложил деньги и мог остаться с горой товара. Других покупателей он давно растерял. Но если подумать, Крокодил заменит и травку, и кокс. Можно как-нибудь попробовать самому и дать ребятам. Расходы поделятся на четверых, и это уже не так больно. И он назвал цену, которую считал приемлимой. Торговля была недолгой, и сделка состоялась.
Время пролетало с сумасшедшей скоростью. Следующий день был занят покупкой и установкой новой аппаратуры Да ещё и раскладных столов к ней, которые заказала Эммануель. А во вторник пришлось ехать с Витасом в мастерскую на другом конце города. Он не мог ему отказать. По его совету Витас расплатился только за работу, а сказал, что остальное оплатит, когда установка надгробия будет закончена. В результате его друг опять остался без денег.
Они нервничали. У обоих стояла работа, а поймать машину, чтобы уехать с кладбища, не удавалось. Наконец, нашёлся какой-то водила, который согласился подбросить их до метро, а оттуда уехать будет по-проще.
Когда Максимус вышел из машины возле метро, то сразу почувствовал опасность. Водила высадил их возле компании здоровенных жлобов откуда-то из области, которые были уже навеселе и не знали, чем бы заняться. Немедленно один из них отделился и направился прямиком к Максимусу.
- Дай закурить! – рявкнул он, глядя на него в упор. Другие с интересом уставились на них.
Прежде, чем он успел что-либо сообразить, вступил Витас:
- Я тебе дам закурить, - и у него в руках вдруг оказался здоровенный чёрный пистолет, и он передёрнул затвор.
Парень побелел и стал пятиться назад, разведя руки в стороны и повторяя: «Вы чё, пацаны?» Его друзья вмиг рассыпались и исчезли. Максимус вышел из шока от происходящего и закрыв Витаса от прохожих, зашипел:
- Убери скорее. Здесь метро. Милиция.
Он оглянулся. Но прохожие шли, ничего не замечая и не обращая на них никакого внимания. Максимус отчаянно замахал проезжающим машинам, и из потока вынырнул и притормозил старенький «Жигулёнок». Они втиснулись на заднее сидение и только после этого сказали, куда ехать. Всю дорогу они молчали. Он соображал, откуда у Витаса могло взяться оружие, но спросить не решался. Он нашёл, что сказать, только когда они шли к подъезду дома.
- Спасибо тебе. Выручил.
- Я сам не собираюсь попадать в больницу из-за какой-то мрази и не допущу, чтобы от них пострадали мои друзья.
Судя по решимости, с которой Витас сказал, он почувствовал, что это – не просто слова. Максимусу стало приятно от ощущения, что у него есть друг. По большому счёту, у него была масса знакомых, но никогда не было настоящих друзей.
Дома у Эммануель пришлось продолжать заниматься организацией рабочих мест и переносом мешающийся мебели. Затем проводить дополнительную линию Интернета. В результате по квартире можно было ходить только боком, постоянно протискиваясь между нагромождением столов с аппаратурой. Ну, а когда почти всё было закончено, раздался звонок сотового. Это не была СМС. Это была мать, и она требовала его на разговор. И немедленно.
«Ну и денёк!»
Он стал мрачно собираться. Все понимающе молчали. У каждого из них были свои непростые отношения с родителями.
- Ты где был всё это время? – встретила его мать.
На этот раз присутствовал и отчим. До этого он всегда старался держаться за кулисами.
- У товарища. А почему тебя это волнует?
- А ты что, сам не понимаешь? – начала заводиться мать. – У нас семья. Я отвечаю за тебя.
- У тебя семья с этим.
Он кивнул на молчащего отчима. Тот побелел.
– А меня ты уже давно не считаешь своей семьёй. Поэтому я не понимаю, отчего такое беспокойство.
Мать не знала, что сказать и вопросительно глядела на отчима. Тот решил, что настал его черёд:
- Если так, то что ты здесь делаешь? Убирайся отсюда, если мы не твоя семья! А то привык тут сидеть в нахлебниках, и даже работать не желаешь.
Максимус предполагал, о чём будет разговор, и по дороге приготовился ко всякому.
- Во-первых, я здесь прописан и имею право находиться в этой квартире. Во-вторых, мне не нужна твоя вонючая работа, потому что я сам зарабатываю себе деньги.
Он вынул из кармана смятую пачку купюр.
– Ещё вопросы?
В комнате воцарилось молчание.
- Я тебе говорил, что он промышляет чем-то незаконным, - обратился отчим к матери.
- Откуда у тебя деньги? – всё больше заводилась мать.
«Господи! Как он её обработал, что его всегда ласковая и любящая мама стала смотреть на него, как на врага!»
- Я их честно заработал своей головой.
- Я представляю, - язвительно сказал отчим.
- Ты даже представить себе можешь, как. Это не для твоих мозгов.
- Что? – заорал отчим. – Как ты со мной разговариваешь, чёрный выродок!
Максимус плохо помнил, что он заорал в ответ, но чётко видел, как отчим стал угрожающе надвигался на него, поэтому схватил вазу, которую приметил, когда входил в комнату, и поэтому держался рядом с ней во время перепалки. Он вспомнил слова Витаса о мрази и замахнулся вазой.
- Я тебе сейчас голову расшибу!
В это время мать бросилась оттаскивать отчима, и тот совсем не сопротивлялся. При всей своей силе он был трусоват.
«Вот сейчас мать сделала свой окончательный выбор. Она стала защищать его, а не меня, своего сына. Это всё».
Ему стало грустно от этой мысли. Злость прошла, и он поставил вазу на место.
- Разбирайся со своим сыночком сама, но чтобы я его не видел, - прошипел матери отчим, показав для наглядности на него пальцем, и вышел из комнаты.
Мать какое-то время стояла, опершись на косяк двери прежде чем произнесла:
- Нет у меня больше сына, - и с горечью вышла из комнаты.
Максимус при всём желании не мог сказать ей тоже самое вслух. Он остался стоять один в комнате, и в голове была совершеннейшая пустота. Он не мог сообразить, что же делать дальше.
Только потом к нему пришло понимание того, что здесь, в этой атмосфере ненависти он оставаться не может. Он просто задохнётся в ней, он не сможет работать. Придётся отсюда уходить.
«Пока к Эммануель, а дальше посмотрим».
И он стал собирать те немногие вещи, которые ещё остались.
Максимус покидал квартиру без сожаления. Она была для него чужой, его здесь просто терпели до сегодняшнего дня. Единственное, о чём он сожалел, - это, что он больше не увидит и не поиграет со своей белокурой сестрёнкой в те редкие моменты, когда их никто не видел.
Во дворе дома он нашёл спрятанный по пути в квартиру матери коробок и скрутил паровозик. Уже стало темно, и он сидел в одиночестве на спинке скамейки, вдыхая в лёгкие сладковатый дым и чувствуя, как отпускает напряжение сегодняшнего дня. Голова постепенно затуманилась, и потекли приятные мысли о предстоящем аукционе, когда его аватар будет возвещать о поступлении в продажу очередного лота, как другие аватары будут делать биды, и в конце он будет произносить традиционную фразу о том, что лот продан за такую-то сумму. А потом в информационных агенствах напишут об очередном успехе, и придут новые продавцы и покупатели, и состоится новый аукцион. И ещё о том, как приятно бывает расслабиться после напряжённой работы и парить над городом, наблюдать за другой жизнью и при желании присоединяться к другим аватарам для игр, бесед и совместного проведения времени. Там никто никогда не кричал на него, не называл «выродком», никто не загораживал дорогу и не требовал сигарету в качестве прелюдии к драке, и он мог общаться только с теми, кто был ему приятен. Там была другая жизнь, и она ему нравилась.
Когда он зашел в комнату, две головы оторвались от экранов с немым вопросом. Он промолчал, все всё поняли без слов и продолжили заниматься своими делами. Было поздно, Оля уже ушла, и у них был третий РС, который был в его полном распоряжении. Максимус прикинул, что предстоит масса работы, потому что несколько дней он был занят организационными делами. И эта работа будет требовать предельного внимания, так как нельзя было допустить ни малейшей ошибки. Вероника предупредила его, что абсолютное большинство граждан города – американцы, и только в голливудских фильмах прославляется, что Америка – это страна равных возможностей для всех. Если американцы заподозрят, что аукцион проводит иностранец, никто к нему больше не придёт. А за ним наблюдают в три глаза конкуренты, и уж они не упустят случая опорочить его, если представится возможность.
Он достал Крокодил и проглотил его, запив водой.
- А теперь за работу, - сказал он самому себе и забыл обо всём.




ОЛЯ


Всё складывалось на редкость удачно. Единственное, что её беспокоило – это обстановка дома. За многие годы маневрирования она научилась чувствовать атмосферу в семье, и чутьё подсказывало, что происходит что-то ей непонятное. Во-первых, мать практически перестала появляться у неё с беседами и наставлениями. Затем отец стал слишком много времени проводить дома, что было совсем на него не похоже. Более того. Отменялись еженедельные поездки в загородный дом. Такое не владение обстановкой действовало на неё раздражающе. Она всё время боялась, что может произойти какая-нибудь гадость, которая сорвёт её поездку с Эммануель, когда уже была виза, билет и деньги, за которые не приходилось отчитываться перед мамочкой.
У Эммануель тоже всё складывалось как нельзя лучше. Совместные полёты стали последней модой, и целые стаи аватаров парили над городом, демонстрируя друг другу свои способности и свои костюмы. Женщины не остались в одиночестве, и Эммануель запустила мужскую линию. Работы было много, требовалась креативность и предельное внимание. Оля стала нервной, иногда срывалась и могла наговорить кучу глупостей, о которых потом жалела. Эммануель тоже не особо сдерживала себя, но всё обычно заканчивалось совместным косячком и фразой: «Ну а теперь пошли работать». Они были нужны друг другу.
У ребят тоже дела шли неплохо, и они были довольны. Пришло время, и они объявили им, что через неделю улетают во Францию, что вызвало шок.
- Это как? – только и нашёл, что сказать Максимус.
Но у неё всё было продумано, и Оля объяснила, как они будут пересылать оттуда свои работы для аукционов и в журнал.
- Теоретически возможно, но вопрос, как это будет происходить практически, - всё ещё сомневался Максимус. Продажа продукции Эммануель позволяла держать на высоком уровне рейтинг его аукциона.
Витас не сказал ничего. Он полностью ушёл в свои проекты, и ему было безразлично, где они будут находиться. Он работал в одиночку.
«Так. Этот пункт мы тоже прошли».
Но оставался ещё ряд незавершённых дел. Она вытащила Эммануель сделать покупки для поездки, что было трудной задачей. Перед выходом та втянула в ноздри две белые дорожки и сказала с вызовом:
- Ну вот теперь я готова.
Она ненавидела московские магазины и тех, кто там работал.
Дальше пошёл обратный отсчёт дней перед отъездом, и нервное напряжение возрастало. И совсем её обеспокоила фраза, как-то оброненная матерью в отношении дома в Сан Тропе:
- А потом подъедем мы с отцом, и нам втроём придётся пожить там какое-то время.
Слово «придётся» вызывало тревогу. Мать всегда тщательно взвешивала свои слова и ничего не говорила просто так. Если придётся, то сколько? А работа? Ответов она не находила, и приходилось надеяться, что всё как-нибудь утрясётся.
Наконец, наступил день отъезда. Уже ожидая взлёта, Эммануель вдруг сказала:
- Я никогда не летала на самолёте.
Это было сюрпризом для Оли. Ей казалось, что все в этом мире когда-нибудь да летали. Но когда она услышала следующее признание Эммануель, это было просто шоком.
- Я никогда раньше не видела море.
Оказывается, её мать за все эти годы не нашла времени, чтобы хотя бы один раз вывезти дочку к морю. Оля сжала её руку.
- Зато ты сразу увидишь самое прекрасное море на свете.
Самолёт был полностью забит россиянами, летящими к солнцу и морю. Но если в первом классе компании Эр Франс, где она обычно летала с родителями, пассажиры тихо переговаривались друг с другом, намеренно не обращали внимания на соседей, то в туристическом классе Аэрофлота все сидели плотно прижатые друг к другу, и атмосфера была более демократичной, что предполагало общение. Уже через час после взлёта к ним подвалил дяденька в возрасте и уже навеселе и спросил с гакающим говорком:
- Девчонки! Хорошо летим! Хотите налью? У нас есть.
Но Эммануель так на него посмотрела, что он тут же снялся и побрёл дальше по проходу.
- Вот козёл старый, - злобно сказала она ему вслед.
Оля не стала портить ей полёт и только перед самой посадкой стала инструктировать, что она должна будет делать в аэропорту Ниццы.
- Если бы я знала заранее, то никогда бы не полетела с тобой, - в сердцах сказала Эммануель.
В зале прилёта Оля полчаса продержала Эммануель около стойки с таможенными декларациями прежде, чем направиться к паспортному контролю. Как она и предполагала, инспектор в стеклянной будке подозвал начальника и показал ему паспорта. Тот бегло взглянул на них и кивнул, чтобы они следовали за ним. В комнате, куда их привели, сидели и ожидали своей очереди несколько человек, в основном африканцы. Но были и две белые женщины, одна из которых тут же обратилась к ним по-русски.
- И Вас тоже захомутали?
Дальше она стала не стесняясь в выражениях высказывать своё отношение к Франции и к французам. Серия матюгов, наконец, закончилась, и она вернулась на своё место.
- Теперь ты понимаешь, почему тебе попортили столько нервов на интервью во французском консульстве? Видишь, какие сюда летают.
Эммануель мрачно молчала.
Оля достала из сумки местный сотовый телефон и набрала номер. Как только она начала говорить, к ней тут же подскочила женщина в форме и закричала, что разговоры в этой комнате запрещены. Оля согласно кивнула головой и дождавшись, когда женщина ушла, пошла в туалет и там в кабинке соединилась с номером, который ей требовался. Разговор был кратким и, выйдя обратно в комнату, она протянула Эммануель карточку и сказала:
- Он сейчас выезжает. Ты знаешь, что говорить.
Время тянулось медленно. Одни за другим задержанные уходили куда-то в сопровождении сотрудников в форме. Через час Эммануель стала закипать.
- Куда ты меня привезла? Сколько ещё ждать? – всё время спрашивала она. – Что этим мудакам нужно от меня?
Наконец, настала их очередь. В кабинете, куда их провели, находились двое в форме. Мужчина и женщина.
«Это – худший вариант».
Оля помрачнела, глядя на женщину и готовясь к неприятностям. Это была коренастая баба с большими руками, типаж, характерный для бывших крестьянок с французского юга. Она тут же недоброжелательно уставилась на них.
- У нас нет к вам вопросов, - сказал мужчина и протянул Оле паспорт. – Вы можете идти.
У неё был вид на жительство во Франции.
- А как вы будете разговаривать с мадмуазель?
Она кивнула головой в сторону Эммануель.
- Мадмуазель говорит по-английски? – спросил мужчина Олю, также кивнув головой на Эммануель.
- Нет.
- В таком случае я попрошу вас помочь нам с переводом на французский, - довольно любезно сказал мужчина. – Она же ваш гость. Не правда ли?
- Конечно, я помогу с переводом.
Оля поняла подвох и постаралась избежать ответа на вопрос, чьим гостем была Эммануель. Пока всё шло так, как было запланировано. Ей разрешили остаться.
Мужчина переглянулся с женщиной и начал первым.
- Какова цель вашей поездки во Францию? – был первый вопрос.
Оля добросовестно перевела.
- Отдых, и у меня есть французская туристическая виза.
- Мы имеем право аннулировать любую визу и отправить вас обратно, - парировал мужчина.
«Вот только как? Самолёт Аэрофлота скорее всего уже улетел обратно в Москву, и другого сегодня уже не будет. Полчаса ожидания в зале прилёта плюс час в комнате. Точно улетел».
– Кто выдал вам приглашение?
Как и договорились, Эммануель вынула из сумки копию нотариально заверенного приглашения, которое она сдала во французское консульство в Москве.
- Кем вам приходится лицо, выдавшее приглашение? – был следующий вопрос.
- Это бизнес партнёр моего отца.
Оля попыталась вступить в разговор вместо Эммануель, чтобы та не сказала чего-то лишнее.
- Я задаю вопросы мадмуазель, а не вам, - строго сказал ей мужчина, и прошлось это проглотить и перевести вопрос.
Ответ Эммануель был аналогичным, и мужчина начал раскручивать эту тему:
- Значит он – не ваш родственник и не знаком с вами?
Эммануель стала закипать и от злости стала говорить не совсем то, что требовалось, поэтому Оле пришлось всё время её корректировать при переводе.
- Это не так. Я знакома с ним по его визитам в Москву. Мои родители дружат с этим господином.
- Но он имеет адрес в Париже, а вы прилетели в Ниццу.
- Сейчас он в отпуске и находится на Лазурном Берегу.
- Он вас встречает в аэропорту?
- Нет.
- Вы знаете номер его телефона на побережье?
- Номер телефона есть на вилле, где мы будем жить.
Мужчина выразительно взглянул на женщину.
«Разговор заходит не туда. Пора менять тактику».
Как будто в подтверждение этого в разговор вступила женщина и вежливая часть разговора закончилась.
- Мы считаем, что вы прилетели по подложному приглашению, и вам отказано во въезде в шенгенскую зону, - рявкнула она.
Оля даже не стала переводить, а под столом состроила из пальцев прямоугольник. Эммануель поняла, вытащила и хлопнула на стол визитную карточку, которую Оля приберегла на крайний случай, который сейчас наступил. Она с улыбочкой перевела слова Эммануель:
- Мне шестнадцать лет, и я требую, чтобы мои интересы представлял этот адвокат.
Женщина замерла. Мужчина одним пальчиком приподнял обложку паспорта Эммануель и заглянул внутрь. Он всё понял и сразу же потерял интерес к разговору, предоставив женщине возможность самой выкручиваться. Самолёт в Москву уже улетел, и если у неё была виза, то они не имели право её задержать и допрашивать без присутствия родителей или адвоката. Это было явным нарушением. Она была несовершеннолетней.
- Мы не занимаемся вызовом ваших адвокатов, - женщина уже говорила не таким агрессивным тоном.
- Мэтр уже находится в аэропорту. Он нас встречает.
Это Оля злорадно сказала вместо Эммануель, и теперь они это съели.
Женщина с тоской взглянула на неё. Французы ненавидят адвокатов, но боятся их.
- На что вы собираетесь жить? – сделала она последнюю попытку, проигнорировав замечание Оли.
Этот вопрос они ожидали, поэтому Эммануель вынула две карточки Виза, а затем пачку евро и шлёпнула их на стол. Женщина смотрела груду купюр с презрением. Возможно, она никогда не держала в руках столько наличных, сколько их было у этой девчонки. Мужчина безучастно глядел в окно.
- Уберите это! – скомандовала она, указав на деньги, и собрав со стола приглашение, паспорт и карточки Виза, молча вышла из комнаты.
Оля под столом зажала пальцы в кулак и подняла вверх большой палец. В ответ Эммануель подняла средний палец и отвернулась.
Когда их, наконец, отпустили, пришлось разыскивать багаж, затем искать в толпе встречающих адвоката отца, которого Оля никогда до этого не видела. Потом, приходя в себя в прохладе лимузина, который предусмотрительно заказал ей отец, Оля пыталась развеселить Эммануель, но та сидела угрюмая и единственное, что она выдавила из себя, было: «И тут козлы!»
- Посмотри! Вон там – море, - сделала последнюю попытку Оля, но и это не вывело Эммануель из мрачного состояния, поэтому всю оставшуюся дорогу они ехали молча.
Вилла произвела впечатление, особенно бассейн позади дома, где голубая вода отбрасывала солнечные зайчики и манила к себе.
- Ваша? – спросила Эммануель.
- Да.
Было бы глупо врать.
Они заняли спальни родителей на втором этаже и привели себя в порядок.
- У твоих что, разные спальни? – спросила её Эммануель.
Получив утвердительный ответ, она ограничилась простым: «Угу». Она всё ещё пребывала в поганом настроении.
- Я чувствую себя, как обосранная, - жаловалась она. – Эти козлы приняли меня за проститутку.
Оля открыла бутылку французского шампанского, чтобы привести её в чувство. Но этого оказалось мало. Они заказали такси и поехали на набережную, где уселись в ресторанчике на берегу и оторвались по полной программе дарами моря с вином. Когда они вышли, уже было темно. Официант был так доволен чаевыми, что проводил их до двери и предложил вызвать такси. Но ехать обратно они не собирались.
- Вечер ещё не закончился.
Они прошли несколько шагов прежде, чем Эммануель поинтересовалась:
- А как здесь насчёт травки?
- С этим проблем нет.
И Оля направилась туда, где обычно промышляли алжирцы.
– Только держи сумку по-крепче.
Сделка прошла быстро. Фуфло там не подсовывали. Каждый держался за своё рабочее место. Восхищённые мальчишки-алжирцы лишь цокали языком, глядя на Эммануель:
- О! Модель!
- Она – мой партнёр.
Оля охладила их пыл и почувствовала, что ей позавидовали.
- А куда смотрит полиция, - поинтересовалась Эммануель, видя с какой лёгкостью произошла покупка.
- Они в доле, и иностранцев не трогает. Травка – это баловство. Тут проблема – героин. Рядом Марсель.
Вернувшись домой и покурив, они голышом прыгнули в бассейн, подсвеченный из-под воды, и стали с визгом там резвиться. Крупные южные звёзды смотрели на них сверху. Из окна соседней виллы за ними явно кто-то подглядывал, но им было всё равно.
Они забрались в бурлящую воду джакуззи, Оля выключила свет, и они молча передавали друг другу второй косячок, задрав головы вверх и наслаждаясь видом звёздного неба. Когда он закончился, Оля придвинулась к Эммануель, положила ей руку на грудь и стала нежно поглаживать её соски. Сначала та не реагировала, но потом её рука скользнула по телу Оли, и с каждым мгновением её движения становились всё более и более интенсивными. Оля решительно повернулась к ней и поцеловала её в губы. Она слишком долго ждала этого момента.




ВЕРОНИКА


Ей не нравилось, что происходило у Эммануель дома. Если раньше ребята как-то старались не афишировать, что они употребляли то, что здесь называли «дурью», то сейчас спичечный коробок уже открыто лежал в стеклянном блюде, и к нему присоединилась пластмассовая коробочка из-под пудры с кое-чем по-круче. Но она понимала, что реальных средств воздействия на них у неё не было, и приходилось лишь всем своим видом показывать, как она к этому относилась.
И на этот раз она демонстративно повернулась к экрану РС, когда после аукциона мальчишки выскользнули из комнаты на кухню, прихватив с собой блюдо. Вернувшись, они стали возбуждённо комментировать только что закончившийся аукцион, не всегда лестно отзываясь о покупателях и продавцах.
- Знаете, ребята. В Америке в хороших фирмах существует неписанное правило – никогда не обсуждать и не насмехаться над покупателями, даже когда те не могут Вас видеть или слышать. Первое - это неэтично, а второе – они это чувствуют даже на расстоянии, и никогда к Вам больше не придут. Никто не понимает, как это происходит, но это так.
- Замечание принимается, - сказал Витас.
У него был повод задуматься, так как было очевидно, что спрос на его дворцы в мавританском стиле пошёл на убыль. Он стал повторяться и с каждым аукционом желающих становилось меньше, а цены ниже.
- Я завязываю с Мавританией, - возвестил он. – У меня есть идейка по-лучше.
И покопавшись в компьютере, он показал на экране наброски своего следующего проекта. Более необычной архитектуры Вероника не видела в своей жизни.
- К сожалению, не могу сказать, что это я сам придумал, - признался он. – Жил в начале прошлого века в Барселоне архитектор по имени Гауди. Он строил нечто фантастическое! Я просто позаимствовал у него идеи.
Разговор был прерван телефонным звонком. Максимус взглянул на определитель номеров.
- Это они, - произнёс он с усмешкой и включил телефон на громкий звук.
На том конце раздались восторженные вопли девушек, поздравлявших их с успешно закончившимся аукционом. Они стали наперебой рассказывать, как они ездили в Канны, сидели на Круазетт, и как все женщины и они тоже загорают на пляже топлесс. Мальчишки их подначивали, и всем было весело.
- А как у них там с доставкой товаров? – спросил их Максимус.
- С этим проблем нет. И прекрасного качества.
Было видно, что и на этой, и на той стороне линии все уже были под влиянием стимуляторов, и Вероника с грустью подумала, что глобализация происходит не только в сфере торговли и коммуникаций.
Дождавшись окончания разговора, она приступила к тому, зачем её вызывали каждую субботу. Ребята тщательно готовили и проводили аукционы. Пока всё шло гладко, но после каждого из них появлялись желающие задать вопросы и получить ответы лично от Максимуса, который проводил аукцион. Вот и теперь мигали сигналы вызова, и Вероника вывела на экран аватар Максимуса и приготовилась вступить в разговор от его имени. Сам Максимус пока ещё не был готов вести дискуссию по-английски в масштабе реального времени.
«Прошу извинить, что заставил Вас так долго ждать. К нам сейчас поступает много вызовов», - набрала она на клавиатуре, и аватар послушно произнёс фразу вслух для тех, кто с ними соединился. На этот раз не было каверзных вопросов, и она быстро закончила разговор со всеми позвонившими.
После этого наступила традиционная часть по выверению взаимных расчётов, и надо отдать должное пунктуальности Максимуса, который вёл их бухгалтерию. Между ними никогда не возникало никаких проблем. Сам Максимус не просто снимал и тратил все заработанные деньги, но и вкладывал их другие проекты в городе, в частности, в спекуляции с участками под застройку, и даже играл на курсе американского доллара к солнечному и зарабатывал на этом неплохие деньги. Она в очередной раз подумала, что у него большое будущее в области коммерции и финансов.
- Если раньше я говорила, что вы зарабатываете столько, сколько простой дипломированный юрист или врач в Америке, то сейчас вы перешли в категорию работников со стажем и опытом.
И это было правдой. А про себя подумала, что и она сама стала неплохо зарабатывать вместе с ними.
- Скоро начинаются занятия в гимназии. Будете ходить на мои лекции по информационным технологиям?
Они переглянулись, и ей показалось, что ребята напряглись, как будто она попала на неприятную для них тему.
- Я не обижусь, если не увижу вас там. Я понимаю, что вам они больше не нужны. Вы в некоторых вопросах разбираетесь получше меня.
Она не понимала, почему создалось подобное напряжение. Но и здесь ответом было молчание. Потом Витас как-то осторожно сказал:
- Мы, скорее всего, не пойдём в гимназию в этом году. У нас возникли некоторые осложнения.
Это было сюрпризом. Она задумывалась по поводу того, как случилось, что оба парня поселились в квартире у Эммануель и по-видимому, не собирались возвращаться домой, но она не спрашивала их об этом, полагая, что это не её дело. Нежелание возвращаться в гимназию только прибавило вопросов.
- Могу я поинтересоваться, почему? По-моему это – одна из лучших гимназий в Москве.
- И одна из самых дорогих, - ответил Витас.
«По-видимому, конфликт с родителями зашёл слишком далеко».
- Но вы же сейчас хорошо зарабатываете, - осторожно продолжала она.
- Не настолько, чтобы все деньги отдавать за учёбу.
- И что же вы будете делать дальше?
- Пойдём в обычную школу, - сказал Витас, и это почему-то рассмешило их обоих.
- Или никуда не пойдём, - высказал предположение Максимус, откровенно веселясь, и Витас не стал оспаривать его предположение. – Ничему новому там нас не научит, но придётся тратить уйму времени.
- А нам нужно работать, пока есть возможность, - продолжал Витас с усмешкой. – Мы перешли на самообеспечение.
«Да. Скорее всего, моё предположение верно. Я ушла из дома в восемнадцать, но знала, куда. А они в шестнадцать. А знают ли, куда?»
- Но вам же нужно учиться дальше. У вас блестящие способности.
- Для начала нам требуется разобраться в ситуации, где мы сейчас находимся, - ответил за двоих Витас. – У меня лично такого понимания нет.
Как видно, эту тему они обсуждали, и судя по тону Витаса, ответа на этот вопрос у них не было.
- И потом нам нужно просто зарабатывать деньги, - добавил Максимус.
За видимым успехом в делах скрывались личные трагедии. И сколько ещё этот успех продлится? Им на пятки наступали копировщики, которые пытались украсть часть их бизнеса. Это было бедой Интернета. Популярность проектов Витаса упала, потому что появились другие, предлагающие практически то же, но по цене в три раза ниже. Он быстро оценил ситуацию и нашёл новый источник. Она была уверена, что с проектами «под Гауди», первоначально его тоже ждёт успех. Но сможет ли он найти следующий источник для вдохновения? Его беда заключалась в том, что он мог только копировать других, а не создавать что-то своё, оригинальное.
У Максимуса тоже были проблемы с копировщиками. И конкуренция была жёсткой. Он не мог допустить ни единой ошибки. В этом случае его просто растопчут.
Эммануель пока находилась в зените славы. Ни один копировщик не мог с ней конкурировать даже по ценам после того, как она запустила массовку. Но мода на совместные полёты может пройти также быстро, как и началась.
И, конечно, она была поражена способностями Оли. Она стояла за спиной своих друзей, но без неё у них вряд ли что-либо получилось. Даже Витас, который вроде бы работал самостоятельно, получил известность через аукцион, модель которого придумал Максимус, но именно Оля реализовала его.
Разговор как-то сам по себе заглох, и она стала собираться домой. Но увидев, что пришло ещё одно письмо, она раскрыла его и только и смогла сказать:
- Вот это да!
Это было послание на имя Эммануель от одной из известнейших итальянских фирм верхней одежды с предложением связаться с ними для обсуждения возможности сотрудничества. В письме значился конкретный адрес в Милане, что означало, что кутюрье из реальной жизни стали следить за событиями, происходящими в виртуальном мире.
Максимум немедленно стал набирать длинный номер на телефоне.
- Позови Эльку! – рявкнул он в трубку, позабыв даже, что у неё теперь другое имя.
Выждав пару секунд, он заорал:
- Ты знаешь, кто тебе написал?
Далее последовал перевод письма и соответствующие комментарии.
- Хорошо. Перешлю, - сказал он в завершении.
- По-моему она не поверила. Подумала, что я прикалываю, - поделился он, когда разговор был завершён. – А вообще они там оттягиваются по полной программе. Сидят в бассейне и обсуждают, куда бы поехать поужинать. Чтобы мне так жить!
Он потянулся на диване. В его голосе звучала зависть.
- Подзаработаешь денег и сам поедешь оттягиваться, - весело сказал Витас.
- Если разберусь с делами. А это будет непросто. Проблемы накапливаются. Ты знаешь.
Они переглянулись, и Максимус обратился к ней.
- Вероника. У нас к вам есть просьба.
Они упорно называли её на «вы».
- Нам может понадобиться квартира. Мы не можем оставаться здесь вечно. А нам её никто не сдаст. Вы это понимаете. Вы сможете снять квартиру на себя?
Такого она не ожидала. «Неужели всё зашло так далеко?»
Посчитав, что она сомневается, Максимус заверил:
- Нам она нужна только, чтобы работать и отдыхать. Мы не собираемся там устраивать оргии.
- Я уверена, что нет. Но меня беспокоит другое. Ваше употребление ....
Она затруднилась подобрать нужное слово.
- Ах, ОМ? Это только для стимуляции умственной деятельности.
- ОМ?
- Очистители мозгов. Мы их употребляем редко и только для поднятия работоспособности, - соврал Максимус, и они оба с Витасом рассмеялись.
Веронике было не так смешно, как им.
- Уверяю вас, - продолжал Максимус. – Пока ты не вылезаешь наружу, всем плевать, что ты делаешь у себя дома. Менты в бытовуху стараются не лезть. Одна головная боль и никаких заработков.
По-видимости, он знал, о чём говорил, но она всё ещё сомневалась.
- Поговорим об этом позже.
И она стала собираться домой.




ВИТАС


- Как ты думаешь, она нам поможет? – спросил его Максимус, когда американка ушла.
- Не знаю. Иностранцы такие пугливые.
- Если не она, то больше некому.
- Да. Наше будущее туманно.
Они на некоторое время замолчали. Каждый наслаждался свободным днём.
- А как тебе нравятся наши подруги? – начал новую тему Максимус. – Наслаждаются жизнью.
- Но свои проекты в аукциону Элька прислала.
- Да! Но в два раза меньше, чем на предыдущий. Посмотрим, что будет со следующим.
- Что-то меня не торкнуло.
- Тогда давай повторим, - с готовностью предложил Максимус.
Когда они отдышались, Максимус продолжил тему:
- А тебе не кажется, что они там порозовели? Или как там у них, у девочек называется?
- Да. Олька уже давно облизывалась на Эльку. С самого начала. Одна Элька этого не замечала.
Между собой они называли её старым именем.
- А кто Ольку привёл? Ты?
- Нет. Она Элькина подруга.
- Совсем нет. Элька считала, что я её притащил.
- Какая разница. Важно другое. Если ты правильно предположил, то скоро нам придётся отсюда выкатываться. Олька такая, что гребёт всё под себя и не терпит конкуренции.
- Что делать будем?
- Решать проблему, когда она возникнет. Главное, чтобы мы сами не поголубели здесь с этой работой. Сколько мы уже одни?
- Неделю. Пора искать компанию. Мы не давали обет безбрачия.
- Не давали. У нас сегодня законный вечер отдыха. Только убери ОМ с глаз долой.
- Резинки у нас есть?
- Откуда? Купим по дороге.
Они никогда не пользовались презервативами со своими подругами.
Через час они вернулись с шампанским и в компании трёх девочек чуть постарше их. В комнате они не поместились, так как там всё было забито аппаратурой, поэтому прямиком направились в спальню. Шампанское закончилось быстро, и они скрутили косячок и дали девочкам. А Максимус по-тихонечку сунул в руку Витаса таблетку и сказал:
- Прими. Понадобиться.
- Что это?
- Крокодил Два. Новейшая разработка оборонки.
И добавил по-отечески.
- Не забудь в попыхах резинку!
Девочки безостановочно смеялись, несли полную чушь и устроили коллективный стриптиз. Ушли они только после трёх, причём двое норовили остаться до утра.
- Мы ещё встретимся, - кокетливо пригрозила одна из них, уходя.
- Конечно, - охотно согласился Максимус, закрывая дверь.
Заснуть они не могли несмотря на усталость
- Нужно курнуть, - предложил Максимус. – Без этого он не отпустит.
- Где ты его взял? Я чувствую, что могу горы свернуть.
- Свернёшь, - пообещал Макмимус, раскуривая косячок. – Перед аукционом здорово помогает. И с девушками тоже.
Они стояли на балконе, и где-то зарождался рассвет. Наконец, светлячок окурка полетел вниз, и Витас сказал:
- Всё. Сегодняшний день закончился.
Следующий день прошёл мимо, потому что они его просто проспали. Но в понедельник Витас сделал то, что давно запланировал – съездил на могилу деда. Он постоял у новенькой плиты и положил на неё цветы. Полагалось подумать о чём-то хорошем и возвышенном, но в голове был какой-то сумбур из деталей и конструкций зданий, и сосредоточиться не удавалось. Он присел на скамейку у чьей-то могилы и закурил. От сладковатого дыма окружающий мир поплыл, и круговорот мыслей в голове прекратился. Людей было мало, каркали вороны, и все проблемы улетучились. Он сидел, подперев голову руками, и ни о чём не думал. Толпа мрачных людей бредущих мимо с похорон привела его в чувство.
- Каникулы закончились. Пора за работу.
На квартире он застал Максимуса, сосредоточенно глядящего на экран. Он ни о чём его не спросил. Они вошли в стадию, когда разговаривали между собой только тогда, когда это требовалось для работы. Если не было настроения говорить, то можно было промолчать весь день.
Витас ещё раз вывел всю информацию о работах Гауди и проглядел её. Он почувствовал зависть к человеку, который больше ста лет назад создал не превзойдённые шедевры, который не только строил дома, но и организовывал пространство внутри и вокруг зданий. Он осознавал, что сам ничего подобного создать не сможет, поэтому стал брать идеи и отдельные элементы строений у Гауди и выстраивать из них своё собственное здание для продажи на следующем аукционе тем, кто не способен даже украсть чужую идею. А он способен. Поэтому они будут платить ему за его способности.
Он успел сделать проект точно к сроку, к которому Максимус должен был завершить каталог аукциона. Он бы не успел, если бы Максимус не снабдил его ещё одним Крокодилом. И результат превзошёл все ожидания.
- Ну, ты даёшь! – только и сказал Максимус с восхищением.
Лотов у него набралось не меньше, чем на предыдущем аукционе, но огорчила Эммануель. Её моделей было мало.
- Загуляла девочка! – в сердцах сказал Максимус.
- Они через два дня возвращаются обратно. Ещё наработает.
- Посмотрим, - неопределённо буркнул тот.
Аукцион был подготовлен, каталог был закрыт и наступил день томительного ожидания и бездействия. Максимус в десятый раз просматривал написанный им детальный план аукциона. Они говорили о чём-то совершенно неважном или вовсе молчали, мысленно готовясь к субботнему вечеру. Позвонили девочки из Франции. Разговор был коротким. По тону чувствовалось, что Эммануель тоже была напряжена, и рассказов об их весёлом времяпрепровождении не последовало.
И на этот раз всё прошло без проблем. Руки Максимуса скользили по клавиатуре, и его аватар без сбоев провёл аукцион. Вероника сидел рядом на случай непредвиденных обстоятельств, если аватару придётся сказать что-либо, не записанное предварительно в соответствии со сценарием.
Затем были неизменные обращения к Максимусу, и Вероника заняла его место для ведения диалога. Максимус и Витас в это время по традиции при помощи ножа раскатали на кухне белые дорожки и с наслаждением втянули их в ноздри. Это было вдвойне приятно, потому что за день до аукциона все ОМ были у них под запретом. Потом позвонили девчонки и визжали в трубку от восторга. И завершилось всё традиционным разговором с американкой перед тем, как она ушла.
- Максимус. Ты выглядишь, как будто недоволен результатами.
- Нет. Всё в порядке, - безмятежно ответил он, хотя на самом деле это было далеко не так.
- Вы, русские странные люди. Я имею ввиду русских, которые родились и живут здесь. Вы всегда ожидаете неприятностей, даже если всё идёт хорошо. В Америке успех придаёт людям силы, и они двигаются дальше с удвоенной энергией. Здесь успех почему-то порождает страх.
- Русские слишком долго находились под татарским игом и с тех пор всё время ожидают нового нашествия, - попытался отшутиться Максимус.
Уже после того, как американка ушла, он продемонстрировал Витасу цифры.
- Количество выставленных лотов на последних трёх аукционах увеличилось, но количество проданных уменьшается. Кроме того, падает средняя цена. Я это чувствую по своей комиссии. Люди стали тянуть на аукцион дешёвое и никому не нужное барахло.
Он подумал и добавил:
- Цены на Элькины модели уже не увеличиваются, а их количество уменьшилось. Твой проект, конечно, ушёл по хорошей цене, но в целом наша прибыль падает.
Витас пребывал в приподнятом настроении после того, как за его проект сражались пятеро претендентов, и выкладки его друга навевали тоску.
- Давай надеяться на лучшее. А то я подумаю, что американка права.
- Но больше меня беспокоит, чтобы в нашей четвёрке всё осталось по-прежнему.
- Всё будет нормально. У нас есть здоровье, у нас есть деньги, у нас есть ОМ. Что нам не хватает на сегодняшний день?
- Девушек, - догадался Максимус.
- Тогда вперёд.
Дальше всё прошло по известному сценарию. Правда, было только две девушки и, конечно, шампанское, косячок, Крокодил и проводы в ночь с обещанием новых встреч. Затем заключительный косячок на балконе со встречей рассвета, и сон до следующего дня.
Воскресенье у него выпало, а в понедельник он решил заняться ещё одним делом, которое давно запланировал. Квартира деда встретила его новой дверью. Вместо звонка торчали проводки, и он стал молотить в дверь. Открыл какой-то парень с спецовке.
- Тебе чего? – был традиционный вопрос.
- Я здесь живу.
- А я здесь работаю, - бесстрастно ответил парень и попытался закрыть дверь.
Витас поставил ногу, и дверь не закрылась.
- Убери, - сказал парень и взял в руки молоток.
Витас молча вытащил пистолет.
- А, - понимающе сказал парень и положил молоток. – Ну заходи. Только у меня кроме инструмента ничего нет.
- А ты мне и не нужен.
Витас спрятал пистолет.
– Я хочу посмотреть на свою квартиру.
- Ну, чувствуй себя, как дома, - и парень пошёл на кухню.
«Шутник!»
И Витас стал разглядывать то, что натворили в квартире строители. Без мебели комнаты казались огромными. На потолке появилась фальшивая лепнина, на окнах стояли стеклопакеты, двери тоже были вполне современные. Сочетание лепнины под-старину и металлопластика выглядело дико.
Витас прошёл на кухню. Там парень, одев защитные очки, готовился к работе.
- Я тут столярку делаю, - сообщил он.
- Ну, делай. А кто здесь всем заправляет?
- Прораб.
- А когда он бывает?
- По-всякому. Когда вечером, когда утром.
Он понял, что из парня ничего не вытянешь.
- А заказчик кто?
Парень молчал, явно прикидывая, что ответить.
- Крашеная и визгливая баба?
- Ну, вроде того, - ухмыльнулся тот.
Делать в квартире было нечего, и он повернулся, чтобы уходить.
- Всё? Закончил? – спросил парень ему вслед.
- Закончил. Работай!
- Ну, я за тобой дверь закрою, а то ещё какой-нибудь хозяин придёт.
Настроение от посещения квартиры деда было поганое, и ехать и работать сейчас он не мог. Было ясно, что отец просто отдал квартиру своей крашеной жене, и та делала там всё, что хотела. У отца никогда не было денег, а у той, по-видимому, были.
Во дворе он знал одно укромное местечко, куда мало кто забредал. Это была старая развалившаяся песочница, которой никто не пользовался, и укрытая от чужих глаз разросшимися кустами. На этот раз там на спинке скамейки сидел парень, значительно старше его, который обнимал и что-то говорил на ухо девушке. Витас чертыхнулся и присел на другую скамейку, которая подозрительно зашаталась и заскрипела под ним. Он достал спичечный коробок и бумагу, но услышал голос парня:
- Эй, ты, чмо, ты что здесь делаешь? Давай вали отсюда.
«Опять начинается!»
На душе стало совсем тоскливо. Он продолжал заниматься своим делом.
- Ты слышал? Это я тебе говорю, - на унимался парень и встал.
Витас аккуратно отложил в сторону свои принадлежности и достал из-под куртки пистолет. Парень продолжал стоять. Витас передёрнул затвор. Парень всё ещё стоял. Тогда решила вмешаться девушка. Она повисла на парне и забормотала:
- Давай уйдём отсюда. Это же псих. Ты что не видишь?
«Ну, вот. Уже и психом стал».
И девушка потащила парня прочь. Тот делал вид, что сопротивляется, и всё время злобно оборачивался на него. Витас спрятал пистолет и продолжил скручивать косячок.
«Почему любой контакт с окружающим миром у меня заканчивается демонстрацией оружия и силы?
Он раскурил своё изделие.
«Только после этого окружающие начинают относиться ко мне уважительно. А может быть, я действительно становлюсь психом? Или взрослый мир весь такой, где главный аргумент – это сила? Я не хочу в такой мир!»
В последнее время он засовывал пистолет сзади за брюки и прикрывал его курткой, даже когда выходил в магазин за продуктами, и не мог перебороть себя. После другой жизни, где он проводил большую часть времени, этот мир выглядел просто страшно.
Мысли переключились на квартиру, а затем плавно перетекли на деда.
«Эх, дед, дед! Если бы ты видел, во что превратили твою квартиру!»
Из сладковатого тумана выплыл образ деда из единственного сохранившегося снимка. Ему пришла в голову идея сделать аватар деда по его фотографии из комсомольской молодости и запустить его в город. Он даже захихикал от удовольствия, когда представил, как среди красивых и ухоженных аватаров в другой жизни появится дед в ватнике, подпоясанном солдатским ремнём и в сапогах, а на плече автомат с круглым диском. Вот, что начнётся! Хотя нет. Автомат придётся снять. Оружие в городе запрещено. Но без автомата дед – это не дед. Он всегда должен быть с автоматом! Что же делать? Оружие запрещено на улицах, но не внутри помещений. Но кто из горожан увидит его там? Они должны придти, чтобы ... Дальше был пробел. Дальше не складывалось. Что должен делать дед, чтобы горожане пришли посмотреть на него? Он должен делать то, что умеет. Защищать их. Конечно, защищать! От кого? От Лесных братьев, которые на них напали, от кого-же ещё? А как они могут на них напасть? Правительство города запретило любое оружие. Это был вопрос. Так. Как Лесные братья могли проникнуть в город и в помещение? Очень просто. В виртуальном мире не требуется выходить на улицу с оружием, чтобы проникнуть куда-либо. Они просто могли оказаться внутри. А зачем тогда в то же помещение придут горожане? Чтобы поиграть, что на них напали! Поиграть. Потому что знают, что на самом деле никто на них напасть не может. Игра! Конечно, игра. Дед будет с ними играть.
Он давно вскочил, и ноги сами носили его вокруг песочницы. Дед – защитник горожан из другой жизни! До этого же ещё никто не додумался!
Он бросился к арке, которая вела на улицу и выскочил на проезжую часть, размахивая рукой. Заскрипели тормоза и мимо него, обдав его жарким воздухом, пронеслась машина, отчаянно сигналя. Где-то из другой половины сознания прошёл сигнал, что он всё ещё находится в этой жизни, и здесь можно погибнуть под колёсами, поэтому Витас отступил назад. Но теперь он точно знал, какой памятник он может поставить деду.




ЭММАНУЕЛЬ


Она устала. Отдых отнимал слишком много энергии и денег.
По-началу всё было интересно. Вилла была великолепной, море фантастическим, пляжи чистейшие. Оля хорошо знала побережье и французский язык и показала ей Канны и Ниццу. Они выбирали маленькие прибрежные ресторанчики, где наслаждались рыбой и дарами моря. В промежутках она успевала придумывать модели для другой жизни, хотя времени на это оставалось совсем немного, да и делала она это скорее по инерции, чем по вдохновению. Вечером они забирались в бассейн, лежали на плавающем плотике, много курили и смеялись, глядя на низко висящие звёзды. Потом, втянув в ноздри белый порошок, они забирались в огромную кровать в спальне матери и забывали обо всём на свете.
На пляжах можно было загорать топлесс, и на них постоянно глазели какие-то немцы и англичане, кое-кто пытался заговорить, но Оля быстро их ставила на место, и они отходили, всё ещё с интересом поглядывая на них. Однажды подвалили даже полупьяные соотечественники, узнав в них своих, но здесь уже она сама отшила их кратко и по-русски.
Первая тысяча евро ушла мгновенно и непонятно на что. Они делили все расходы пополам, и Оля не стесняла себя в тратах. Но Эммануель мысленно подсчитала, что с такими темпами к концу отдыха у неё просто ничего не останется, поэтому она стала сдерживать Олю в её желании показать ей самые отдалённые уголки Лазурного Берега. Деньги были нужны в Москве.
Вообще, она не узнавала Олю. В Москве та держалась незаметно в гимназии и в их компании, хотя и Эммануель, и ребята осознавали, что она стала незаменимой в их бизнесе в другой жизни. Но здесь Оля полностью преобразилась. Она стала лидером. Она вела за собой Эммануель по побережью и была ведущей в их сексуальной жизни. По-началу, это её изумляло. До поездки она никому не позволяла распоряжаться собой. Об её нраве и язвительном языке ходили легенды в гимназии, и её просто побаивались. Даже старшеклассники. За её яркую красоту ей прощалось многое.
Постепенно её стало раздражать состояние зависимости. Да, она не владела французским, поэтому Оля взяла на себя обязанности общения с окружающими. Но Эммануель вполне сносно могла общаться по-английски, и с некоторыми из молодых ребят, которые пытались познакомиться с ними, она была бы непрочь пойти куда-нибудь вечером. Они были улыбчивыми и забавными. Поэтому пришлось решительно потребовать, чтобы Оля прекратила называть её партнёром в разговорах с другими людьми. Это создавало у посторонних впечатление о том, что Оля привезла её с собой на отдых в качестве игрушки и хотела похвастаться ею перед всеми.
Она самостоятельно договорилась поехать на дискотеку с двумя молодыми людьми, который подошли к ним на пляже и вежливо попросили разрешения присесть рядом. Оля сделала вид, что эта идея ей тоже понравилась. Немцы по-началу стеснялись, но выпив пива, развеселились и лихо отплясывали с ними до двух ночи. Вокруг них постоянно кружили другие ребята, и было очень весело. У молодых людей оказался новенький «Мерседес», и они довезли их до виллы. Там они договорились встретиться на следующий день на пляже. Эммануель едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, потому что ребята говорили шопотом и постоянно поглядывали на тёмные окна виллы, предполагая, что там были их родители. Когда они, наконец, расстались, она, сославшись на усталость, впервые пошла спать в комнату отца, где стояла такая же широченная кровать.
- Ты правильно сделала, что не позвала их в дом , - сказала ей Оля за поздним завтраком. – Мои родители оставили нам виллу при условии, что сюда не будут приходить посторонние.
«Кто слушает, что говорят родители?»
Но вслух ничего не сказала. Впервые в жизни приходилось мириться с ситуацией, когда она была в гостях. До этого все гостили у неё.
На пляж в тот день они не попали. Оля заявила, что уже поздно и жарко, и у неё есть, чем заняться. Эммануель предположила, что она хотела доделать свою часть работы по её моделям. Vogue торопил её, всё время намекая, что мода скоротечна, да и Максимус нервничал. Но оказалось, что у Оли были свои задумки, и работа для Эммануель откладывалась. Она поняла, что была наказана за вчерашнее.
- Ты поможешь мне так же, как я помогаю тебе? - спросила её Оля.
Что она могла сказать, кроме как согласиться, хотя внутри у неё всё кипело. И дело было не в молодых людях, а в том, что она поняла, что Оля работала вместе с ней не из-за денег. По-видимому, они были ей просто не нужны. Она делала свою работу из-за другого. И сейчас Эммануель попала в полную зависимость от неё. Они так сработались, что никто уже не сможет быстро заменить её в их тандеме.
Идея Оли заключалась в участии в конкурсах, которые объявляло правительство города на облагораживание свободных от застройки территорий. В тот момент предлагались три участка. В городе уже сложились несколько групп компьютерных дизайнеров, конкурировавших между собой в том, кто шикарнее благоустроит участки, набив их массой зелени, фонтанов и беседок. «Американский кич» называла их Эммануель. И в этой области Оля решила показать всем, на что она способна. Деньги за эту работу платили небольшие, и Эммануель поняла, что она взялась за дизайн лишь для того, чтобы заработать на этом имя. Из четверых лишь она была безымянной в городе.
«Ну, что же. А вот теперь посмотрим, как ты, подруга, станешь от меня зависимой».
Задача была поставила, и она с энтузиазмом принялась за дело.
- Есть идеи?
- Да, есть. Я нашла в Интернете японские сады камней, и хочу сделать нечно подобное.
«Правильная идея! Должно быть что-то необычное, чтобы пробиться».
- Тогда давай сюда материал.
Через час работы у Оли под руководством Эммануель стала вырисовываться общая идея организации пространства. Работы предстояло ещё много, но она встала с места, потянулась и сказала:
- Я что-то устала. Ты же поняла идею, и теперь сможешь доделать детали сама.
С этими словами она оставила Олю одну и плюхнулась в бассейн. Второго РС в доме не было, поэтому она наслаждалась водой и солнцем, ожидая, когда же её призовут на помощь. Ждать пришлось около часа, пока не появилась Оля.
- Ты посмотришь, что у меня получилось? – любезно спросила она.
А получилось у неё не совсем то, что задумывалось. Эммануель ещё раз разъяснила своё видение пространства и что требуется сделать для его организации и опять направилась к бассейну.
- Я с тобой так не поступала, - с обидой бросила её в след Оля. – Я всегда помогала до конца доделывать твои работы.
- Доделывала техническую часть. А креативную часть я делала сама. Но если это – твоя работа, то креативную часть ты тоже должна сделать сама.
«А вот на это, подруга, ты сама не способна».
Не дождаясь ответа она вышла и опять погрузилась в прохладу бассейна. Она плескалась, уставала и лежала под тентом, затем опять ныряла в голубую воду. Они с Олей с первого дня перестали обращать внимание на окна соседних вилл и не утруждали себя излишней одеждой.
Хотя она и пыталась чувствовать себя беззаботной, но это не удавалось. Из головы не выходила мысль о том, что аукцион приближался, а её работы не были готовы. Кроме того, складывались непростые отношения с Олей, а жить с ней вместе предстояло почти неделю.
Наконец, появилась Оля и спросила как ни в чём не бывало, не голодна ли она, и предложила подкрепиться чем-либо из холодильника. Они прошли на кухню, весело щебеча о том, о сём. Каждая ожидала, кто сделает первый ход. Сделала его Оля, и это был сигнал к примирению.
- Я умираю, хочу курнуть, чтобы успокоиться. Мой проект отнял у меня все силы.
И не дожидаясь ответа она направилась в спальню.
«Так. Трубка мира. Разумно. Что же касается проекта, то он больше мой, чем твой».
Договорились они быстро. Она добилась обещания, что Оля, чего бы ей это не стоило, завершит работу для Эммануель, а затем они вместе приступят к проекту по организации пространства для Оли.
«Ей придётся работать всю ночь. А я хотя бы посплю спокойно».
Она уже стала уставать от сексуальных аппетитов своей подруги.
Вечером она обнаружила на своём сотовом два не отвеченных звонка. Это была мать. Перед отъездом она специально позвонила ей и сказала, что уезжает отдыхать к друзьям на Клязьминское водохранилище под Москвой. Запершись в комнате, чтобы не было посторонних звуков, она соединилась с Москвой.
- Дорогуша! Ты хорошо отдыхаешь?
Мать была сама любезность, и это настораживало.
– Когда ты вернёшься? Нам нужно переговорить.
Это уже был совсем плохой знак.
- О чём, мама?
Она тоже пыталась быть как можно любезнее.
- Это – не по телефону.
«Теперь до конца отдыха мне придётся гадать, что там тебе пришло в голову!»
Но пришлось выглядеть послушной и соглашаться. У матери не должно быть никаких подозрений, чтобы она не заявилась в её отсутствие к ней домой. Там она может увидеть такое, чего не забудет до конца своих дней.
Дальше мать пустилась в объяснения, как подорожала гимназия, но она прикинула, сколько ей будет стоить этот телефонный разговор и пресекла дальнейшие рассуждения, сославшись на то, что её ждут друзья. Разговор с матерью напомнил ей о неприятной перспективе – 1 сентября, что будет означать, что лето закончилось. Начнётся гимназия.
«А в другой жизни всегда лето».
Потом начались непонятные переговоры за закрытыми дверями у Оли. По всему было видно, что она обеспокоена, но вслух ничего не говорила. Она была скрытной девочкой. Несмотря на нервную обстановку, она выполнила своё обещание, и работы Эммануель ушли к Максимусу и в Vogue. Работа над собственным проектом у Оли не клеилась. Она была слишком взвинчена. Не помогали ни пляж, ни бассейн. Она стала налегать на ОМ.
- Родители требуют, чтобы я осталась на вилле и не ехала в Москву, - наконец, выпалила она, когда они передавали друг другу косячок перед сном.
Это было не просто неприятной новостью. Это уже была катастрофа. Даже в сладком дурмане Эммануель осознавала, что работать, находясь так далеко друг от друга, едва ли будет возможно.
- Насколько?
- Надолго. Даже продолжить учёбу здесь.
«Вот оно. На самом взлёте жизнь влепила мне пулю. Этот мир – не мой мир. Он меня достанет».
- Значит, ты остаёшься.
Это был уже не вопрос, а констатация факта.
- Нет. Как же я могу тебя бросить? – и Оля обняла её и уткнулась в грудь.
Она плакала и мотала головой. Травка, наконец, торкнула, и её повело.
- Мы уедем с тобой вместе. Как нибудь устроимся. Будем работать.
Она ещё что-то говорила, но её трудно было понять из-за всхлипываний.
«Да пошло оно всё на хер! Я устала бороться с этим миром».
И Эммануель провалилась в пучину сна.
Но Оля боролась и выторговала у родителей, чтобы они сняли для неё квартиру в Москве на несколько месяцев и перевезли туда её вещи. В их собственную квартиру возвращаться было рисковано. «Финансовая яма», - вспомнила она заключение, сделанное Максимусом в то время, когда он ещё был простым и разбитным парнем Максом.
- Ты должна жить со мной! – категорично заявила ей Оля перед отъездом. – Я уверена, что родители сняли мне хорошую квартиру. Мы будем вместе работать и помогать друг другу. А ребята пусть живут у тебя, - решила она.
Глаза у Оли горели и настроена она была воинственно. Перед отъездом в аэропорт она вдохнула в себя все остатки кокса. Эммануель не принимала ОМ, так как опасалась, чтобы не стало плохо в самолёте.
– Я просто боюсь находиться в квартире одна, - между тем продолжала Оля.
«Да. Финансы - это занятие опасное».
Она стояла и молча обдумывала, как бы выбраться из этой запутанной ситуации. Оля полностью теряла всякий контроль над собой.
- Сделаем так. Из аэропорта я поеду с тобой, а завтра мы решим, что делать.
Но назавтра что-то решить оказалось ещё сложнее. Оля поехала вместе с ней в её квартиру и не отходила от неё ни на шаг. А там предстояло сделать многое. Мать отказалась встретиться с ней где-нибудь в кафе и настояла, что приедет домой. Поэтому ребята стали срочно собирать столы и убирать компьютеры и прочую технику. Складировать их в квартире было негде, поэтому они просто вытащили их во двор и уселись вокруг сторожить, пока она встречалась с матерью.
Эммануель не узнавала мать. После ахов и охов, как хорошо она загорела на Клязьминском водохранилище, мать скромно присела на диван и начала, потупившись:
- Доченька! Я выхожу замуж.
У неё отлегло от сердца. Чего только она не перебрала в голове за эти дни!
- Это у тебя который? Третий или пятый?
- Ну, что ты говоришь! – воскликнула мать, но на вопрос так и не ответила.
«Наверное, сама не помнит».
- Когда?
- В эту субботу.
«В день аукциона!»
- Мой жених – успешный бизнесмен, и мы будем теперь работать вместе, - между тем продолжала мать.
«А при чём тут я?»
Эммануель никак не могла взять в толк о цели её визита.
- Он примерно моего возраста, и тоже был женат. Мы никого не приглашали и не будем устраивать никаких застолий, а сразу же после регистрации едем в аэропорт и улетаем в Ниццу. Ты представляешь?
Она представляла.
- Там у нас зарезервирован апартамент для новобрачных с видом на море в шикарной гостинице.
«Лучше бы в Каннах. Там мне больше понравилось».
- Дорогуша! Ты не обидишься, если я пока не буду тебя знакомить с моим будущим мужем и не приглашу тебя на регистрацию? Тебе, наверное, это не интересно? – с надеждой спросила мать.
«И всего-то?»
- Мам! Ты сколько скосила себе в паспорте? Годиков пять-семь?
Но мать умела не слышать неприятных вопросов. Увидев, что дочь не претендует на появление перед её женихом, она успокоилась и стала сама собой.
- Я, конечно, буду продолжать оказывать тебе материальную и моральную помощь, - продолжала она уже деловым тоном.
- «Моральную» - это как? Я предпочитаю увеличение материальной за счёт моральной.
Ответа опять не последовало. Мать уже поднималась с места.
«Кажется, сегодня я легко отделалась».
Но это оказалось не так. Что-то на столе привлекло внимание матери.
- Кто эта Эммануель? – и она схватила отпечатанное письмо от итальянского кутюрье, которое впопыхах не убрали.
- И Vogue тоже? – с изумлением произнесла она, ухватив другую бумажку.
Мать пристально глядела на неё и не собиралась уходить.
- Одна девочка. Принесла, чтобы я помогла ей перевести.
- Скажи ей, чтобы она пришла ко мне!
Мать вцепилась в письма, и Эммануель поняла, что она их уже не выпустит.
- Мы ей всё переведём и поможем. У меня хорошие переводчики.
- Твои переводчики переводят хлеб на дерьмо.
Она с тоской думала, когда же закончится эта пытка.
Но мать вновь её не услышала.
- Так, пусть она обязательно зайдёт ко мне! А мне пора по делам.
И она засобиралась.
- Прощай, дорогая! Ты не хочешь ничего сказать своей мамочке? – елейным голосом поинтересовалась она на пороге.
- Не переусердствуйте там, в Ницце! Вам уже не по двадцать лет! И пришли мне открытку!
Потом, стоя на балконе и потягивая в одиночестве косячок, пока ребята затаскивали внутрь оборудование, она пыталась представить себе, что её связывает с этим миром. Раньше была хотя бы одна ниточка – это мать. Хорошая-плохая, это смотря, как посмотреть. А теперь и она порвалась. Мать не только договорилась сократить свой возраст, но и вычеркнула её как ребёнка. И из паспорта, и из жизни. В её нынешнем паспортном возрасте таких детей, как она иметь не предполагалось. Что же у неё остаётся? Другая жизнь и друзья. И работа, которую оценили там и может быть, ещё оценят здесь. Работа, в которой она нашла форму самовыражения. Она всегда мечтала летать.
Ребята устанавливали столы и подсоединяли аппаратуру до вечера. Наконец, всё было закончено.
- Работа отменяется. Мы гуляем. Сегодня я лишилась последней девственности. С сегодняшнего дня я другая. У нас всё в порядке с ОМ?
Ответ был положительным.
- Ребята! За шампанским! Сегодня я хочу шампанского.
Витас что-то там пробормотал про время и про аукцион, но она так на него посмотрела, что он тут-же замолк.
Шампанское было разлито по стаканам, и все ожидали тоста.
- За нас с вами и за хер с ними!
Ночью она забыла обо всём, и они с ребятами оторвалась по полной программе.




МАКСИМУС


У него было тревожно на душе. На первый взгляд всё шло хорошо. Они продавали свою виртуальную продукцию, деньги шли. Он их вкладывался в другую жизнь, остальные просто изымали и тратили. Его вложения уже начали приносить доход. У него купили два участка в арабском районе, который интенсивно застраивался. И это были его собственные деньги, которые он не должен был делить на четверых. Кроме того, он играл на курсе солнечного доллара к американскому, что приносило небольшой, но стабильный доход.
Первой pain in the ass, как любила говорить американка, стала Оля, которая вернулась из Франции совершенно другим человеком. Она сразу же потребовала пересмотреть их договорённости по разделу прибыли, запросила половину от того, что получала Эммануель, и заявила, что все деньги, которые она получит за свои собственные проекты, будут идти только ей. Как оказалось, она собиралась делать какие-то работы для города. Услышав эти требования, Эммануель поморщилась, но ничего не сказала. У неё просто не было другого выхода. Но она заявила, что в этом случае она не может делить остаток на троих и будет забирать всю оставшуюся выручку, отчисляя ему обычный процент только за модели, проданные через аукцион.
Естественно, Витас не остался в стороне и потребовал то же самое, и бысто подсчитав, к чему это приведёт, Максимус осознал, что в результате он остался проигравшей стороной, хотя это совсем его не расстроило. Скорее наоборот. Он был рад, что они ушли от принципа «всё на четверых». Они просто его переросли.
Витас увлёкся безумной идеей об игре, где главным персонажем должен стать его дед. Оля неистово ревновала Эммануель, и на этой почве постоянно происходили конфликты. Обстановка накалялась. «Деньги – зло», - приходило ему на ум, когда он видел, как распадается их сообщество. Поэтому он был только рад, когда наступило 1 сентября, и девочки хотя бы на пол дня исчезали в гимназии, и они с Витасом могли спокойно работать. Сами они не пошли даже в районные школы, так как у них просто не было документов, чтобы их туда приняли.
Приходилось мотаться к Китайцу и встречаться с жирным боровом, чтобы брать у него Крокодил, без которого они уже не могли обходиться в последние дни перед аукционами. Любой подобный выход из дома приводил его в дрожь. Он даже стал просить Витаса сопровождать его в поездках. Это был страх перед этим миром.
«Сколько ещё времени мы сможем прожить у Эльки?»
Этот вопрос как заноза сидел в голове, и он не представлял, куда же он от неё пойдёт.
О его дне рождения никто не вспомнил. Друзья были заняты своими проблемами. А мать? Она, конечно, вспомнила, но у неё была своя семья, в которую его просто не впустили, и в тот день он остался без поздравлений. Но к концу дня он обдолбался так, что пришёл в себя только через сутки. Даже этого никто не заметил. У его друзей были своими дела.
Но жизнь продолжалась, и вместе с ней множились проблемы.
- Что делать будешь?
Витаса был в угрюмом настроении, так как на очередном аукционе его «пряничный дом», как они их называли, был продан в два раза ниже ожидаемой цены. Они стояли на балконе, а девочки в очередной раз выясняли что-то между собой в комнате. Витас передал ему косячок и ответил:
- Завязываю с Гауди. Он исчерпал себя. Следующим будет дед.
Глаза у его друга горели, и убеждать его в таком состоянии было бесполезно.
- А как ты будешь распространять игру?
- Я не собираюсь её распространять. Это будет игровая площадка, куда нужно будет заходить.
Максимус даже встряхнул головой, чтобы собраться с мыслями. По правилам другой жизни для любого бизнеса требовалось виртуальное помещение, а значит придётся покупать недвижимость.
«Это безумие!»
Но вслух он не решился ничего сказать.
«Хотя, может быть, это не такая уж безумная идея».
Он прикинул в уме варианты.
- Ты подобрал себе участок или здание?
- Ещё нет. Но ты же мне поможешь, правда?
Максимус знал, что Витасу удалось собрать какую-то сумму по результатам последних аукционов. Он знал пару объектов, хозяева которых хотели бы побыстрее их продать, и он предположил, что если идея Витаса провалится, а он в этом не сомневался, то недвижимость находилась в таких местах, где цены будут только рости, поэтому её легко можно будет перепрофилировать под что-то другое или просто сдать в аренду другим бизнесменам.
- Конечно, помогу. Но ты знаешь, что я сейчас стал риелтером в другой жизни? Десять процентов тебя устроит?
- Пять, - отозвался Витас.
- Для тебя – восемь.
- Для меня – шесть, и ни центом больше.
Косячок уже обжигал пальцы.
- Ну, только для тебя.
Девочки всё ещё что-то активно обсуждали внутри, и в такие моменты в комнату лучше было не соваться.
- Но нужна же анимация.
- Я договорился с Олей. Она уже начала её делать за 50 процентов.
«Безумные люди! Хотя 50 процентов от чего? 50 процентов от нуля – это ноль. Он же ничем не рискует!»
Потом ему пришло в голову, что это же потенциально очередной конфликт. Как Оля будет делить своё время между Эммануель и Витасом? Он уже фактически потерял Витаса, как продавца домов на своём аукционе, и может потерять Эммануель с её моделями, если девочки окончательно разругаются. Всё вместе – это ощутимая потеря для него на комиссиях. Он заглянул в комнату. Обстановка внутри всё ещё была напряжённой.
- Но Оля занята работай для Эльки.
- Она сказала, что будет успевать делать работу для неё и для меня.
У Максимуса были сомнения на этот счёт, и в этот момент на балкон выскочила Эммануель.
- Ещё что-то осталось? – спросила она.
- Всегда.
Эммануель трясущимися руками стала сворачивать косячок.
Витас с Максимусом договорились не встревать ни во что, поэтому молчали. Ему не понравилось состояние Эммануель и то, как она взглянула на Витаса.
«Назревает новой конфликт».
И оказался прав.
- Стой здесь! – рявкнула Эммануель, когда увидела, что Витас хотел войти внутрь.
Раскурив косячок, она продолжала, злобно глядя на Витаса:
- Я от тебя устала. Если тебе так нужна эта стерва, то убирайся отсюда и живи у неё. Что ты здесь делаешь?
Витас стоял бледный.
- Вы все мне надоели! – закричала она. – Убирайтесь все к едреней матери.
Витас молча прошёл внутрь.
Максимус бросил быстрый взгляд по сторонам. Было ещё тепло и окна и балконы у всех были раскрыты. Он понимал, что в его собственных интересах было бы уладить этот конфликт.
- Эммануель!
Но она не дала ему продолжить.
- Почему я всё время должна зависеть от других людей? – она опять сорвалась на крик. – Сначала от мамочки, потом от дебилов-учителей, а сейчас от этой стервы. Почему?
«Это может плохо кончиться для всех нас».
Он опять взглянул на соседние окна, а затем обнял её и стал гладить.
- Успокойся, пожалуйста. Всё будет хорошо.
- Всё уже не будет хорошо, - пролепетала она, положив ему голову на грудь. – Всё будет только плохо. У меня плохое предчувствие.
Она лихорадочно затягивалась и потом, отстранившись, произнесла совершенно спокойным тоном:
- Всё будет ещё хуже.
Огонёк полетел вниз, и она решительно направилась внутрь и прошла в спальню.
«Что-то сейчас будет!»
Оли в квартире уже не было, и он направился к компьютеру. Никаких сообщений не поступало, и он не знал, чем себя занять. Наконец, из спальни появилась Эммануель с Витасом. Оба улыбались, и она воодушевлённо возвестила:
- Мы сегодня празднуем или нет? Где шампанское?
«На этот раз пронесло!».
Но на душе всё же было тяжело. Семена были посеяны, и он был уверен, что рано или поздно они прорастут. Нужно только время.
Празднование началось как-то грустно. По-началу каждый был занят своими мыслями, но потом всё смешалось, и наутро они плохо помнили, чем всё закончилось. Да и не хотели вспоминать. Наступал новый этап, и каждый думал о том, что он лично будет делать дальше. Между ними началось соревнование. Они вступили во взрослый мир, где каждый смотрит друг на друга как на конкурента.
Прошёл ещё один аукцион. Витас пропустил его, а цены на модели Эммануель упали. Максимус чувствовал, что мода проходит, и ей нужно изобретать что-то новое, но никак не решался сказать об этом Эльке. Она всё время была на взводе, и подходить к ней было просто опасно.
Потом был ещё один аукцион, который был даже большим разочарованием для всех, кроме него. Он обеспечил себе стабильные поступления в виде комиссий, а доходы друзей, которые резво начали, пошли вниз. На этот раз обошлись без шампанского и без празднований. Элька уехала к Оле, а они с Витасом, переглянувшись, вышли из дома и начали кружить по окрестным улицам. Возле здания школы они познакомились с двумя девчонками и вскоре дома пили шампанское, а затем пустили по кругу косячок. Потом далеко заполночь было прощание с пожеланиями, что скоро они увидятся опять.
С утра, жуя что-то из холодильника, Витас ещё раз завёл разговор на волнующую его тему:
- Я не знаю, что делать. Сколько я ещё смогу продержаться здесь? Когда Элька узнает, что Оля сделала для меня анимацию, она меня вышвырнет вон.
Максимус подумал, что он прав, и это действительно может случиться. Эммануель во всём, что происходило с её проектом, винила Олю.
- У неё невероятная производительность, - продолжал между тем Витас об Оле.
«Ещё бы».
Максимус передал ей целый спичечный коробок Крокодила, плюс она забрала у него все запасы кокса, и пришлось снова ехать к Китайцу.
- И когда ты запускаешь свой проект?
- Сегодня, - ответил Витас.
Это было новостью. Он сам помогал Витасу купить здание, хотя считал, что игра в деда – это безумная затея. Он думал, что когда идея сама по себе умрёт, они придумают, как использовать здание. Но к его удивлению проект оказался живучим.
- Ты знаешь, что придумала Вероника? – Витас от возбуждения даже заходил по кухне. – Она в слове «дед» заменила букву «е» на английскую «а» и получилось: отец, папаша. Затем она написала от моего имени трогательную историю о сыне, который воевал с Лесными братьями, и они его окружили и хотели убить, но в последний момент появился отец и всех их перебил. Американцы – сентиментальные люди, и это должно их торкнуть. Я разместил этот рассказ во всех трёх информационных агенствах, и реклама пойдёт с сегодняшнего дня.
- Какой сын, какой отец? Ты же сам рассказывал, что Лесные братья были в Литве 60 лет назад.
- Не важно! Вероника сказала, что американцы не знают истории и будут считать, что это террористы, или коммунисты, или ещё кто-то.
Максимус решил промолчать и не выражать своих сомнений по поводу подобной затеи. В последнее время высказывать своё мнение о проектах других стало в этой квартире небезопасным занятием.
- Что же мне делать, если Элька меня выставит? – вернулся к начальной теме разговора Витас.
- Не знаю. Американка явно не хочет встревать в аренду квартиры.
- Оля мне сказала, что в случае осложнений я смогу пожить какое-то время у неё.
- Но она же ....
От удивления Максимус только развёл руками.
- Я не знаю, - в сердцах сказал Витас. – Я запутался. Мне не хочется ни о чём думать.
Но Максимусу приходилось думать. Ситуация была близка к взрыву, что несомненно отразится на нём самом. А если он действительно произойдёт, то куда пойдёт он? И всё тогда, когда у него сложился стабильный бизнес, который приносил еженедельный доход. А теперь они все передерутся между собой, и он может очутиться на улице. Ну, почему именно сейчас, когда всё так удачно складывается? Он положил голову на руки и не помнил, сколько просидел за столом на кухне в такой позе.
«Сначала семья, теперь друзья».
Наступало состояние полной безысходности.
Витаса уже не было, и он остался на кухне один. Максимус достал из кармана металлическую коробочку и высыпал порошок на стеклянное блюдо. Это была большая порция, но это было именно то, что в данный момент ему было необходимо, чтобы забыть обо всём, сесть к компьютеру и целиком уйти в другую жизнь.




ОЛЯ


«Всё-же как гены влияют на личность!»
В который раз она задумывалась над этим.
«Вот взять, к примеру, Эльку. Сколько я сделала, чтобы расширить её кругозор! Свозила её на Лазурный Берег, показала, что есть другой мир, отличный от того, в котором она пребывала в своей вонючей Москве. Результат? Она всё ещё продолжает общаться и жить в компанией двух лузеров ради похоти и копеечных заработков, на которые она даже не сможет приобрести себе достойное жильё. Она всячески смеётся над своей матерью. А далеко ли она сама от неё ушла?»
Она испытывала непередаваемое чувство эйфории. Оно началась с того момента, когда она увидела квартиру, которую сняли для неё родители. Она привыкла к светлым и чистым помещениям, но в этой у неё было совершенно другое ощущение. Это было чувство свободы. Счастливое чувство, когда ты предоставлен сам себе и не нужно ждать, что в любой момент заявится мамочка с ненужными вопросами. Если прибавить к этому солидную сумму, которую родители перечисляли на её карточку, то она чувствовала себя на вершине блаженства. Но она хотела, чтобы кто-то разделял с ней это чувство.
- Классная квартира!
Она стояли и озирались внутри в первый раз после приезда из Франции.
Эммануель ничего не ответила.
- Тебе нравится?
Но ответом опять было молчание.
«Крестьянка!»
Все последующие события подтвердили правильность её мнения. Вместо того, чтобы наслаждаться вместе с ней комфортом и независимостью, Элька променяла её на двух неудачников, которых выгнали их собственные родители и у которых просто не было места, где переновевать.
«Гены! И никуда от этого не денешься».
Правда потом, когда она прекратила анимировать её модели, Элька приползла к ней на брюхе и стала мириться, но Оля уже знала её сущность и поставила условие, что она не должна делить её с какими-то убогими, и Элька должна жить с ней. В ответ та отказалась помогать ей с проектами по организации пространства на участках для города.
«Вот она, ей сущность. Эта стерва понимает лишь торгашеские принципы своей мамаши: делать лишь тогда, когда ты можешь что-то с этого урвать».
С тех пор у них шёл бесконечный торг, кто и что каждый из них должен делать для другого. Но она добилась своего. Её первый проект был закончен, выставлен на конкурс и по голосам горожан на несколько пунктов опередил ближайшего конкурента. Она обошла признанных городских ландшафтных дизайнеров, и об этом даже написали в информационных агенствах! Она сделала себе имя в другой жизни! Теперь она уже не технический работник для Эммануель, имя которого та даже нигде не упоминала.
Проект действительно был необычным для города, и парк быстро стал одним из самых посещаемых мест. Это были песчаные дюны, из которых торчали камни причудливой формы. В виртуальном пространстве нет ветра, поэтому дюны были неподвижными. Двигались тени от камней, которые по мере перемещения источника света, имитирующего солнце в другой жизни, создавали совершенно фантастические пейзажи, не похожие на те, которые были час назад. Её почта была завалена письмами от благодарных горожан.
«Откуда у этой полуграмотной такой вкус?»
Это была идея Эммануель о простоте, и Оля лишь исполнила её в пространстве. Она перечислила ей половину копеечного гонорара, который получила за проект от правительства города.
«Пусть порадуется!»
Город прислал благодарственное письмо с предложением участвовать в новых конкурсах, и она с энтузиазмом принялась за новый проект. Правда, много времени отнимала гимназия, куда приходилось таскаться, поэтому пришлось взять у Максимуса горсть Крокодила, и это позволяло ей работать по ночам.
Участок, который предстояло обустроить, находился на берегу моря. Эммануель долго возилась, но в конце концов придумала проект, который Оля осуществила и выдвинула на конкурс. В проектах других конкурсантов было нагромождение гранитных набережных и мраморных беседок, нависающих над морем. Эммануель посмеивалась над ними и была права. В городе было всего много, даже с избытком, и люди от этого устали. Глазу была нужна простота, и они добились своего. Это были огромные валуны, о которые бились волны, и на одном из них сидела нагая девушка, подперев голову и задумчиво глядя в море. Опять всё строилось на игре света и тени по мере передвижения источника света в течении дня. Проекты других авторов были статичны, и на их фоне её проект выглядел как рывок вперёд в области ландшафтного дизайна в другой жизни. Естественно, после подсчёта голосов горожан её проект был принят, и о ней уже стали писать, как об авторе нового направления и другие хвалебные слова.
Постепенно цены на модели Эммануель пошли вниз по мере того, как появлялись другие модельеры, делающие то же самое, однако дешевле. Но она обвинила во всем Олю, и на этой почве у них произошёл грандиозный скандал. По этой причине она не успела с ландшафтным проектом для очередного участка для города, что ещё больше накалило отношения.
Но она отыгралась, когда, наконец, американка выяснила, что хочет итальянская фирма готовой одежды. Как оказалось, им требовался аниматор, который оживит их модели в Интернете и больше ничего. Это было предложение о работе для неё, а не для её подруги. Эммануель была вне себя.
Потом появился Витас со своим сумасшедшим проектом игры в какого-то мужика в ватнике и солдатских сапогах. Он предложил ей половину от сборов, и она согласилась, но не из-за денег. Она просто не верила, что кто-то пойдёт играть в этого партизана, вылезшего из леса. Ей просто хотелось насолить Эммануель и показать, что она не единственная на свете, и Оля может обходиться без неё.
Витас дал ей написанный им сценария, и она поняла, для этой работы у неё уже не хватало имеющихся ресурсов. Пришлось позвонить лысому дядечке, который тут же явился для переговоров.
Выслушав, что ей требуется, он забормотал, что у него кое-что имеется, но заломил такую сумму, что она подумала, что ослышалась. Она не собиралась тратить подобные деньги на безумства Витаса.
- Но это же несерьёзно!
Дядечка забормотал, что это - последние разработки, и каких трудов ему будет стоить получить их, что означало украсть. Затем он замолк и уставился в пол, потея и ожидая ответа. Она глядела на него, и что-то в его виде говорило о том, что у него есть какое-то слабое место. Подчиняясь необъяснимому импульсу, она достала пудренницу, открыла её так, чтобы дядечка увидел, что находится внутри.
- Не хотите ли угоститься?
Голова у дядечки вползла в плечи, и он почему-то начал оглядываться. Не найдя никого в комнате, он произнёс:
- Ну, не знаю.
Но по глазам Оля увидела, что он знает. Она пододвинула к нему пудреницу.
- Угощайтесь! В качестве можете не сомневаться. Медицина.
Так обычно говорил Максимус.
Дядечкено стеснение прошло, и он вполне профессионально раскатал две дорожки и сделал трубочку из банкноты. После первой дорожки глаза под толстыми стёклами очков сделались совсем круглыми, а отдышавшись после второй, он подтвердил:
- Медицина.
И захихикал довольно.
Дядечка заметно подобрел, и они быстро договорились об условиях, и уже через день он принёс пакет с материалом, который увёл из родной фирмы в обмен на мешочек белой субстанции. Он даже дал ей несколько дельных советов по пользованию программами, и потом, пятясь к двери, долго уверял, как ему приятно иметь с ней дело, поминутно уважительно называя её Ольгой.
Она начала работать, но её свалил грипп. С одной стороны не нужно было ходить в гимназию, и она могла весь день находиться дома. С другой стороны высокая температура изматывала, и единственное, на чём она держалась - это Крокодил. Она увлеклась работой и закончила за неделю то, над чем программисты работают месяцами. Единственный, кто приходил к ней за всё это время, был Витас. Ну, понятно, почему он появлялся у неё, но эта стерва Эммануель даже ни разу не позвонила ей за неделю. Оля просто приходила в неистовство, когда представляла, чем она в это время занималась с этими придурками.
Витас выставил свою игру. В первый день зашли 3 человека, во второй 17, а в последующие дни число зашедших переваливало за сотню. Слюнявая история, придуманная американкой, сработала!
Лекарствами и уколами удалось сбить температуру, но кашель не прекращался. Под это дело она игнорировала гимназию. У неё был Интернет, и соответственно она будет готова к любым контрольным.
Витас прибегал каждый день и с порога спрашивал:- Ты знаешь, сколько вчера было заходов?
Она не знала, да и не хотела знать. Деньги её не интересовали. Её имя там не значилось. Кроме того, этот придурок не понимал, что горожане приходят не из-за его экзотического мужика в ватнике, а благодаря её работе по анимации игры.
Единственное, что её интересовало – это, чтобы у стервы всё шло плохо. Она быстро сделала вторую версию игры, где Лесных братьев сменили террористы в арабских головных платках, потом третью с фашистами со свастикой на рукавах. Везде сын отбивался от наседавших врагов, и в последний момент к нему на помощь приходил отец, и они вместе уничтожали нападавших. При этом играющий выступал сначала как сын, а затем как отец, что было необычно для электронных игр. И главное – у игры не было плохого конца. Играющий всегда побеждал. Программа работала на него. Не говоря уж об ощущении абсолютной реальности происходящего.
Параллельно она работала на итальянцев, оживляя их интернетные модели, и они платили лучше, чем Витас и Эммануель вместе взятые. Спать было просто некогда. И тем более работать на Эммануель. Да она у неё и не показывалась. Витас делал вид, что ничего не знает, хотя она и догадывалась, что это неправда.
Она давно перестала выходить из дома. На это просто не было сил и времени. Всё, что требовалось, приносила нанятая родителями женщина.
- Как ты себя чувствуешь? – традиционно начинала разговор мать, которая ежедневно с утра звонила из Франции.
Далее следовали пожелания, чтобы она легла на обследование в какой-нибудь госпиталь, но каждый раз под тем или иным предлогом ей удавалось увильнуть от подобной перспективы. Наконец, она согласилась, чтобы их знакомый светила медицины приехал к ней домой и осмотрел её. Его приговор был: пневмония как осложнение после гриппа. Опять последовали телефонные переговоры, и к ней стала приезжать медсестра, чтобы два раза в день сделать укол. Кашель не прекращался, и в конце концов она дала себя уговорить пройти обследование в больнице и очутилась в одноместной палате, где персонал так хорошо оплачивался, что ходил в мягких тапочках и стучался в дверь прежде, чем зайти в её одноместную палату.
Два-три дня, о которых говорила мать, переросли в неделю, так как нужно было сделать дополнительные анализы, результаты которых должны были придти ещё через неделю. Персонал был отменно любезен, врачи приходили к ней ежедневно, её кормили дюжиной каких-то лекарств и делали уколы, но выписка из больницы всё время откладывалась.
Было скучно, зато не надо было ни о чём беспокоиться, и главное: она не теряла времени на бессмысленные занятия в гимназии. То, что ей нужно, она всегда может найти в Интернете или купить за деньги. Она перемежала работу с путешествиями в другую жизнь, населённую счастливыми людьми, которые приятно проводили время, где всегда светило солнце и была хорошая погода. Там, в той жизни не было болезней, не было утомительного кашля и можно было общаться только с приятными тебе личностями. Её аватар, мужчина с загорелым лицом и гибким телом играл с другими аватарами в гольф, сквош и летал в небе в одном из костюмов, смоделированных Эммануель. Поначалу были некоторые затруднения с коммуникацией на английском языке, но вскоре она приспособилась, и другие знали её аватара как француза, и это даже придавало ему дополнительный шарм.
Витас был единственным, кто её навещал, потому что она продолжала работать над его дурацкой игрой. От него было совершенно невозможно добиться хотя бы одного слова, что происходило с Эммануель, но он снабжал её ОМ, и она прощала ему подобную скрытность.
Так прошла ещё одна неделя. Иногда ей было тяжело дышать, особенно после еды, поэтому у изголовья кровати установили кислородный балон, и она подсоединяла трубки, через которые тёк живительный газ.
Однажды, когда она дремала, отдыхая после игры в гольф в другой жизни, раздался стук в дверь. Это был неурочный час, и она недовольно открыла глаза, чтобы отчитать какую-нибудь идиотку-медсестру, но в дверях в белом халате стоял её отец. Она ожидала кого угодно, только не его. Но это был он, и что самое удивительное – он выглядел смущённым. Сестра внесла за ним роскошный букет в вазе и удалилась, а он присел на краешек стула. Она и представить себе не могла, что её вальяжный отец может быть так растерян. Оба молчали.
- Ну как ты здесь? – наконец, выдавил он из себя.
- Я думала, что ты во Франции.
- Я здесь на несколько дней по делам.
- Но это же опасно.
- Меня охраняют.
Разговор застопорился.
- Я тут привёз твои любимые французкие деликатесы: спаржа, паштет, - и он стал раскрывать коробку, которую принёс с собой.
- Да оставь ты эти продукты! Ты же пришёл сюда с какой-то целью, а не для того, чтобы принести мне что-то вкусненькое, правда?
Отец явно чувствовал себя не в своей тарелке.
- Ну, почему ты так думаешь? - наигранно возмутился он.
И подумав, продолжал:
- Я пришёл сюда извиниться.
Это было интригующим началом, и она ждала продолжения.
- Я был плохим отцом. Я так мало уделял тебе внимания!
«Вернее, никакого».
- Не хватало времени. Мотался по каким-то делам. Суетился. Имел дело в подонками. А годы шли, и я даже не заметил, как ты стала взрослой.
У него вдруг выступили на глазах слёзы, и он отвернулся и стал глядеть в окно. Такого она от него никак не ожидала. Её отец и сентименты!
- Не вини меня, пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты думала, что я чёрствый и безразличный человек. Я по-своему любил тебя и хотел, чтобы у тебя была достойная жизнь. Теперь я понимаю, что деньги – не самое главное, что нужно было дать тебе больше тепла, больше участия. Прости меня!
Он всё ещё смотрел в окно.
- Пап! Ты как будто прощаешься со мной.
Он испуганно взглянул на неё.
- Ну что ты! Что ты!
И в этот момент из-за него на какую-то долю секунды выглянул чёртик и показал ей красный язычок. Её мгновенно прошиб пот настолько это было явственным видением.
Отец понял это по-своему. Он засобирался.
- Ну, тебе надо отдыхать. Ничего не нужно? Я могу сказать главврачу, и он всё организует.
Он остановился, выжидательно глядя на неё.
- Ничего. Когда ты улетаешь?
- Сегодня. Я заехал к тебе по пути в аэропорт.
Неожиданно он подошёл к ней, наклонился и поцеловал в щёку. Затем повернулся и решительно направился к двери.
- Досвидания.
Он постоял на пороге и вышел из палаты. Ей показалось, что на глазах у него опять были слёзы.
Она не знала, сколько она пролежала, смотря в одну точку где-то на потолке. В том, что произошло, было что-то неестественное, но она не понимала что. А этого чувства она не любила.
Оля набрала номер мобильного телефона отца. Когда он ответил, она по шуму поняла, что он едет в машине.
- Пап! Я забыла пожелать тебе счастливого пути.
- Спасибо тебе. Спасибо, - сказал он.
В этот момент в трубке явственно послышался плач ребёнка. Было слышно, как он зажал микрофон, а потом быстро сказал:
- Я буду тебе звонить, - и отключился.
«Откуда у него там ребёнок?»
Мысленно она ещё раз прошлась по разговору. Что-то не давало ей покоя. Что он сказал ей на прощание? А что обычно говорят? «Выздоравливай!»
К ужину она не притронулась. На потолке перед кроватью что-то бормотал телевизор, но она не понимала ни слова. Другая жизнь тоже не интересовала её. Она ждала, когда заступит ночная смена.
Время тянуло медленно, но, наконец, она решила, что пора. В коридоре было полутемно и никого не было. Возле двери за столом под яркой лампой ночная сестра читала книгу. Она подняла голову и молча смотрела за тем, как Оля приближалась к ней. Она всегда чувствовала, что эта сестра её ненавидит. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
- Мне нужна моя история болезни.
- Не положено, - был ответ.
Оля вынула из кармана и положила на стол стодолларовую бумажку. Сестра молча забрала её, вынула из стола ключ и открыла кабинет врача. Сделав приглашающий кивок, она вошла внутрь, открыла шкаф и быстро нашла нужную папку.
- Изучай! - с кривой ухмылочкой сказала она и хлопнула папкой по столу.
Дверь за ней закрылась, и Оля долго не могла заставить себя прикоснуться к папке. Дальше, чем первую страницу, где был записан диагноз, она не смотрела. Этого и не требовалось. На ватных ногах она прошла по коридору мимо стола медсестры, провожаемая насмешливым взглядом. Сестра знала. А теперь тихо радовалась, что теперь и Оля тоже знает.
В своей палате она долго сидела на кровати, сгорбившись и уставившись в одну точку. Потом набрала номер сотового Витаса.
- Завтра с утра будь у меня! И привези тройную порцию того, что было в прошлый раз. И не опаздывай!




ВЕРОНИКА


Наступило время возвращаться к себе, в Штаты. Ей удалось урегулировать все дела с серьёзными организациями, которые имели к ней претензии за некоторые шалости, которые она допустила там в молодости, но теперь, после стольких лет вынужденной эммиграции, она могла без опаски вернуться к себе домой. Она прошла через такие приключения во время пребывания в Москве, что если бы написала книгу воспоминаний и опубликовала её в Америке, вряд ли кто-либо поверил, что такое возможно в реальной жизни. Она прошло бы у них по категории fiction.
У ребят всё шло на удивление хорошо. Она радовалась за них и одновременно завидовала. Сама она пока не нашла себя в другой жизни. Да и в этой тоже. Вероника не представляла себе, чем она будет заниматься там, в Америке.
А они работали без выходных и как ей казалось, круглые сутки. Витас стал востребованным дизайнером виртуальных домов и интерьеров. Он ушёл с аукционов и стал работать по индивидуальным заказам и для Максимуса. Затем он запустил площадку для игр сначала в своего необычного деда, а затем туда пришли и разместили свои игры другие горожане, и это место стало достаточно популярным, так как предлагало прокат, а не приобретение игр. Потом пришёл инвестор и купил у него проект за приличные деньги. Она сама вела переговоры с ним от имени аватара Витаса.
Максимус тихо делал стабильные деньги на аукционе, на спекуляциях с участками и с валютой. Ему предложили купить аукцион, но он торговался, и пока они не сошлись в цене.
Эйфория полётов прошла, и они вошли в обыденность города так же, как, например, езда на машине. Появилось несколько модельеров, которые также разработали программы, дающие возможность аватарам летать. Таким образом, Эммануель потеряла эксклюзивность и стала просто одним из них. Но в неё поверила хозяйка Vogue, и она стала работать в журнале её правой рукой.
Как ей сказали, Оля тяжело болела, но продолжала работать для итальянцев и зарабатывала хорошие деньги.
Вероника редко появлялась у них, и лишь как консультант по английскому языку при сложных переговорах. Во всём остальном они справлялись сами. Даже за аукционами она следила из дома. Они в ней больше не нуждались.
Ажиотаж первых месяцев прошёл, и сейчас они включились в каждодневную работу, хотя, как ей казалось, чересчур изматывали себя. Она не могла представить себе, как они существовали втроём в этой малюсенькой квартирке, забитой аппаратурой и с кучей проводов на полу. Ещё её беспокоила их зависимость от того, что они называла ОМ. Когда она была у них в последний раз, то в нос ударил запах табака и пиццы. Остатки еды и окурки валялись где попало, и никто не потрудился их убрать. Кроме того, ребятам не мешало бы просто помыться и сменить одежду. Первое, что она потребовала от них, – это проветрить комнату.
В этот раз она зашла, чтобы сказать пару фраз от имени Максимуса в очередном туре длительных переговоров о продаже аукциона. Ей казалось, что ему просто жалко продавать своё детище, и он тянул до последнего. Кроме того, она хотела их предупредить, что скоро уезжает.
Дверь открыл Максимус, и на его лице она прочитала удивление, а потом ей даже показалось, что промелькнуло ощущение досады. Затем он, очевидно, что-то вспомнил и пригласил её пройти. Это было по меньшей мере странно. Он сам назначил ей встречу два дня назад, и она пришла на 10 минут раньше, чтобы успеть обсудить то, что он хочет сказать покупателям на этот раз.
В комнате ничего не изменилось, только стало ещё грязнее.
- Может быть, я не во-время?
Максимус как можно любезнее заверил её, что, конечно же, они её ждали, раз договорились. Она заметила, что он был на взводе. Раньше перед переговорами он не допускал этого.
- Каковы позиции сторон?
- Позиция моей стороны одна, - произнёс он, почему-то глядя в сторону. – Я согласен на все их условия в случае, если деньги заплатят сегодня.
И повторил для верности:
- Сегодня.
Что-то произошло за последние два дня. По телефону он рассказывал ей о проблеме с его аватаром, который был неотъемлимой частью сделки и за который он хотел получать отчисления за его использование. Сейчас он забыл обо всех своих требованиях. Теперь его волновали только деньги.
Он сидел ссутулившийся и упорно глядел куда-то в сторону.
- Ясно.
Она понимала, что разговор с ним не состоится и повернулась к компьютеру. Собственно для подобного сообщения покупателю она была не нужна. Максимус и сам смог бы легко объясниться, и все проблемы были бы сняты.
Те несколько минут, которые пришлось ждать до назначенного часа переговоров, они просидели молча. Затем она вывела сбоку экрана аватар Максимуса, а во весь экран появился аватар покупателя. Через микрофон она наговорила то, что ей было нужно, а РС послушно произносил её слова голосом Максимуса, о чём свидетельствовали бегущие модуляции внизу экрана.
- Разумное решение, - произнёс покупатель. – Я пересылаю контракт, и как только я его получу обратно с Вашей электронной подписью, деньги будут переведены.
Вероника повернулась и вопросительно посмотрела на Максимуса, который сидел за спиной и, как ей показалось, безучастно наблюдал за происходящим. Он кивнул головой.
- Я ожидаю контракт.
На этом её функции закончились. С контрактом он может справиться сам. Его текст уже обсуждался. Остались только взаимные расчёты. Как будто прочитав её мысли, Максимус протянул ей бумажку. Всё происходило молча. Она не узнавала его. Всегда оживлённый и в хорошем расположении духа, он представлял из себя лишь внешнюю оболочку прежнего Максимуса.
- Что-то случилось?
Она сделала последнюю попытку прежде, чем уйти.
- У нас всегда что-то случается, - дипломатично ответил он. – Мы трагическая нация.
После этого она окончательно поняла, что разговор не состоится, и пора идти домой.
«А жаль!»
Здесь, в Москве она стала уже почти русской, и ей хотелось бы как-то помочь ребятам, у которых явно были неприятности. Но только тогда, когда люди хотят, чтобы им помогли, а это был не тот случай.
- Я скоро уезжаю.
- Куда? – как-то рассеяно спросил Максимус.
- Домой.
Прошло какое-то время, чтобы осмыслить сказанное.
- В Штаты?
- Да. Хотя я родилась здесь, но там мой дом.
«Хотя где же мой дом? Нет у меня там дома».
- Угу, - промычал он неопределённо.
«Да. Действительно пора уходить».
Она решительно поднялась.
- Повод, чтобы отпраздновать, - в дверях стоял Витас с бутылкой шампанского в руках. Он был пьян.
«Это уже похоже на какой-то тонущий корабль».
- В другой раз. Перед отъездом.
- А другого раза не будет, - пьяно ответил Витас.
Она не поняла, почему, но нужно было переключить их на другую тему.
- А где Эммануель?
Ребята переглянулись.
- Где-то, - неопределённо ответил Витас.
- Ну, мне нужно идти.
Она решительно открыла дверь на площадку. Максимус вышел за ней. Там он впервые поднял на неё глаза, и она с ужасом увидела в них слёзы.
- Вы простите нас сегодня. У нас ... – он подбирал слова. – ... сложные обстоятельства. И другого раза действительно не будет. Спасибо Вам за всё. Вы были для нас хорошим товарищем. Счастливого Вам пути.
С этими словами он повернулся, и дверь за ним захлопнулась. Она продолжала какое-то время стоять на площадке.
Это был последний раз, когда она их видела.




ВИТАС


- Ты что, привидение увидел? – спросил поджидавший его у входа в больницу Максимус.
Он был любителем фразочек из голливудских фильмов, которые он смотрел до другой жизни. Витас ничего не ответил. Он просто не мог заставить себя открыть рот после посещения Оли. Максимус и не настаивал на ответе.
- Давай курнём.
Максимус вынул пачку сигарет, но он отрицательно покрутил головой. Маскимус всё понял. Они нашли укромный уголок и свернули джойнт, а прикончив его, так же молча поехали к Китайцу. Из-за вчерашнего заказа Оли Максимус выгреб все запасы, и их требовалось пополнить, поэтому Витасу пришлось сопровождать его к поставщику. Максимус теперь никогда не выходил в одиночку из квартиры Эммануель.
Вчера вечером они гадали, зачем Оле понадобилось такое количество, если большую партию ОМ Витас завёз ей всего два дня назад.
- Ну, не торговать же она там собирается! - с удивлением сказал тогда Максимус.
Хотя от Оли уже мало что зависело, и она, в основном, работала на себя, Витас уговорил Максимуса передать ей оставшиеся запасы. Они же отдают не просто так. Оля платит за товар.
Все события сегодняшнего утра он вспоминал, стоя поодаль от павильона, куда скрылся Максимус. Ему пришлось полчаса ждать, пока закончится обход врача прежде, чем его пропустили в палату. Там он увидел Олю, к которой тянулся шланг от кислородного баллона. Она лежала бледная, как простыня на её кровати, и её глаза горели безумным блеском. Он молча положил на столик пакет с её заказом и не знал, что сказать. Первой заговорила она. Откинув трубку, она спросила угрожающим тоном:
- Ты знаешь, что у меня?
Витас естественно не знал, поэтому молчал. Она вдруг закричала:
- Синдром имуннодефицита! Ты слышал о таком? Это – СПИД!
Она перешла на визг.
- Это – смерть, ты понимаешь, ублюдок? Это - смерть! И я заработала её от одного из Вас. Я трахалась только с Вами двумя и ни с кем другим. Мне никогда не переливали кровь. Мне не делали уколов. Вы, уроды, отправили меня на смерть, и скоро сами сдохните!
Она схватила со стола чашку и запустила ей в Витаса. Он так остолбенел, что даже не подумал увернуться, и она пролетела мимо уха, облив какой-то жидкостью. Позади него послышался хлопок о стену, и посыпались осколки. Оля зашлась в кашле и схватилась за шланг с кислородом. Воспользовавшись этим, он выскользнул из палаты и в дверях чуть не сбил с ног бегущую медсестру, которая скрылась внутри. Он до сих пор не мог придти в себя от услышанного.
Наконец, из павильона боком выскользнул Максимус, и они скорым шагом пошли к выходу. Всю дорогу назад они ехали молча.
Он не сказал никому ни слова и в квартире. Взглянув на свой РС, он подумал: «А зачем мне всё это нужно?», и пошёл на кухню. В этот вечер он капитально отключился и пришёл в себя только на следующий день, чтобы побрести в магазин за шампанским. Ему почему-то безумно захотел шампанского. Так с бутылками, стоящими рядом на полу, он весь день играл на РС в «деда». Не в «дэда», как переделала американка, а в «деда», его деда, который приходил и убивал и Лесных братьев, и фашистов и еще кого-то и всегда спасал своего внука. Дед его всегда выручал. В конце концов, у него по щекам поползли слёзы, и он ушёл на кухню, чтобы их никто не заметил. Там он выпил ещё одну бутылку, выкурил в одиночестве косячок и очнулся только на следующий день.
Максимус загнал его в душ и заставил стоять под струями воды почти час. Он не сопротивлялся. Там, под водой, хлеставшей по голове, он понял, что единственный, кто его спасёт – это дед. Больше просто некому. Он же всегда выручал его и в этой, и в другой жизни. Он единственный, который всегда спасает. Всегда. Это же запрограммировано! От этой мысли стало легче. Это – не безнадёжно. Теперь остаётся только ждать. Ждать, когда придёт дед.
В кухне, куда он вышел завёрнутый в шерстяное одеяло, его поджидали Максимус с Эммануель, которые молча смотрели на него.
- Ты не в гимназии?
Он обращался к Эммануель.
- А ты знаешь, какой сегодня день? – в ответ спросила она.
Он не знал.
- У тебя стоят три проекта, - вступил в разговор Максимус. – Ты вчера должен был сдать один из них.
«Наверное, он прав. Максимус – мой друг, и я должен сделать для него проект, а то он не заработает денег. А с другой стороны, зачем они ему? Он всё равно умрёт. У него же нет деда, который придёт и выручит».
- Ты когда ел в последний раз? – спросила его Эммануель.
Этого он тоже не знал.
«Жаль Эльку! Она хорошая девчонка. Но у неё тоже нет деда. Дед запрограммирован только у меня».
Он подумал, что нужно просто заложить программу, где к ней приходит отец или ещё кто-нибудь и спасает её. Но он понял, что для этого придётся обращаться к Ольке, а она в возбуждённом состоянии и бросается чашками.
Всё это пронеслось у него в голове, пока он жевал большой кусок чёрствого хлеба с маслом, который ему всучила Эммануель.
- Не давай ему ОМ, пока не придёт в себя! - распорядилась она прежде, чем выйти из кухни.
- Тебя чего так заклинило? – спросил его Максимус.
Что он мог ответить?
- Шампанское осталось?
- Только одна бутылка. Остальное ты вчера выбулькал. Плохо не станет?
Плохо не стало. Просто мозг опять укутал туман, от которого забылась боль.
- Ты не сказал, что с Олей. Как она? – донесло из тумана.
Витас молчал, соображая, стоит или не стоит.
- Плохо.
Максимус неотрывно смотрел на него, требуя продолжения.
«Он – мой друг. Он должен знать! Голова у него работает! Может быть, он придумает что-нибудь. Перепрограммирует матрицу или что-нибудь ещё».
- Она вряд ли выйдет оттуда.
Максимус продолжал смотреть. Витас решился.
- СПИД.
Он поднялся и вытащил из кармана у Максимуса металлическую коробочку. Тот застыл, глядя прямо перед собой, и не реагировал. Витас высыпал на блюдо горстку порошка и стал ножом раскатывать четыре дорожки. Максимус как заворожённый следил за этой операцией. Витас взял в руку трубочку и втянул в ноздрю первую дорожку. Привычно перехватило дыхание, и он передал трубочку Максимусу. Тот механически взял и сидел, разглядывая её. Витас приглашающе кивнул в сторону блюда, и тот вдохнул в себя белую дорожку. Откинувшись на стуле, он закрыл глаза. Витас вытащил у него из пальцев трубочку и ещё раз проделал ту же процедуру. Вся операция происходила в полнейшем молчании. Оно продолжалось и тогда, когда Витас допил из горлышка остатки шампанского, а Максимус, придя в себя, прикончил последнюю дорожку.
- Что ты собираешься делать? – наконец, прервал молчание Максимус. Голос у него был хриплым.
- Перезапустить программу. Перепрограммировать. А потом придёт дед, и всё будет ОК.
- Дед? – Максимус смотрел на него с изумлением. Он, наверное, позавидовал Витасу, что у него есть защитник, который всегда приходит на помощь.
- Только не говори ничего Эммануель! Она слишком эмоциональная, и это только помешает нам в работе.
Но Эммануель узнала, и очень скоро. Витас понял это, когда, сидя в одиночестве на кухне, куря и попивая шампанское, за которым пришлось сходить в магазин, услышал грохот в комнате, и затем в коридор выскочила Эммануель и стала судорожно натягивать на себя сапоги.
Несколько дней, пока не был готов её анализ, ничего не происходило. Просто воцарилась непривычная тишина. Все молча занимались своими делами, не замечая друг друга. Витас доделал проект для Максимуса, и тот лишь бросил: «Спасибо».
Прошёл ещё один аукцион, и он даже не поинтересовался результатами. Эммануель что-то колдовала над платьями на экране. А за окном шёл осенний дождь.
Осень ему понравилась. Особенно, когда шёл дождь. Он одевал куртку, поднимал капюшон и часами бродил по мокрым улицам. Прохожие бежали, чтобы побыстрее укрыться от непогоды, а он не обращал никакого внимания на дождь и ветер и брёл через лужи. Потом он заходил в какое-нибудь укромное местечко и выкуривал там заранее приготовленный косячок, а продолжал свой путь под струями дождя. Ему виделись и Макс, и Элька, и он весело разговаривал с ними обо всём: о том какое кино посмотрели, как зашли в порносайт, как нашкодили в сайте, который взломала Оля. Он смеялся вмести с ними, подначивал их, они стебали его, и ему впервые за много месяцев было весело вместе с ними, а не в одиночестве другой жизни. Какие-то тётки на улице шарахались от него, но он не обращал на них никакого внимания.
В квартире по ночам он держался на Крокодиле, потому что спать приходилось по очереди. Работать не хотелось. Его торопили заказчики на интерьеры, и он просто подогнал один из своих прошлых проектов под размеры их помещений и отправил. Один из заказчиков съел, а другой стал возмущаться, что получил не то, что заказал. Витас просто вернул ему задаток и забыл о нём. Приходящие сообщения он просто перестал раскрывать, а бродил по другой жизни в поисках приключений. Впервые у него было время на себя, никто не подгонял его, чтобы он успел сдать в срок очередной проект. Он открыл для себя множество новых развлечений и откровенно наслаждался пребыванием в другой жизни.
Его счастливая жизнь закончилась, когда в стенку полетело их блюдо для ОМ, а затем Элька выкинула из шкафа на пол их с Максимусом одежду и сказала угрожающим тоном:
- Чтобы завтра я вас здесь не видела! И никогда больше в этой жизни.
Они переждали на кухне, пока она не оделась и не ушла.
- И у неё тоже, - сказал Максимус гробовым голосом, пока они раскатывали дорожки на зеркале в рамке, которое заменило им погибшее стеклянное блюдо.
- Ты пойдёшь делать анализ? – спросил он Витаса, когда они убрали в себя белый порошок.
- Зачем?
Витас не видел в этом никакой необходимости, так как уже знал, как он лично решит эту проблему.
- Я тоже не пойду, - заявил Макс.
Очевидно, он тоже нашёл своё собственное решение.
Потом пришла американка, а он сидел на кухне и пил шампанское. Затем появилась Элька с ворохом каких-то пакетов и вскоре опять исчезла. Они сидели на кухне с Максом и, в основном, молчали, думая каждый о своём. Он не помнил, когда заснул, но проснулся в квартире на следующий день поздно вечером один. Ни Макса, ни его вещей не было. Его одежда всё ещё валялась на полу. Уходить не было сил, да и он просто не знал, куда. Следующую ночь он пролежал, глядя в потолок.
С утра он съел остатки чего-то из холодильника и приготовился к путешествию по этой жизни. С собой он забрал лишь пистолет, деньги и немного ОМ, а остальной запас оставил в пакете на одежде, которую собрал на одном из стульев.
Первую проблему требовалось решить в квартире деда. Когда он появился перед дверью, то обнаружил домофон, прикреплённый сбоку. Он нажал на звонок. Ему ответил женский голос. Это была не Крашеная. Он назвал имя своего отца, на что женщина ответила:
- Он здесь не живёт.
Это было неожиданностью.
- А где он живёт? – спросил он.
- Мы сняли эту квартиру месяц назад, и этим занимался мой муж. Я ничего не знаю.
Витас молча постоял перед дверью, а затем сел на ступеньках. Крашеная сдала квартиру деда. Делать здесь было нечего, и он вышел и побрёл по улицам, не разбирая дороги. Там было плохо. Дождя не было, поэтому было слишком много народа. Он к этому не привык. Когда ноги стали гудеть от усталости, он, наконец, решился и поехал назад к Эльке.
Поднимаясь по лестнице к квартире Эльки, он с удивлением обнаружил, что с дверью возился какой-то мастеровой и менял замок. Витас только лишь открыл рот, чтобы возмутиться, как услышал голоса в глубине квартиры, и это были совсем незнакомые люди. Он замедлил шаг и через приоткрытую дверь увидел внутри женщину и мужчину в милицейской форме. Он продолжил не торопясь подниматься по лестнице и замер на следующем пролёте, прислушиваясь к тому, что происходит внизу.
«А где же Элька?»
Эта мысль не выходила у него из головы.
Дверь закрылась и затем через несколько минут опять открылась. Он услышал, как попрощался и ушёл мастеровой, а женщина возилась с замком, что-то тихо говоря милиционеру, часто повторяя слово «я», на что тот отвечал:
- Идёт следствие.
«Какое следствие?»
Внутри у Витаса похолодело.
Двое стали спускаться вниз по лестнице, а он в изнеможении сел на ступеньки и закурил. Внутри остались все его вещи, но он о них не сожалел. Внутри остались все запасы ОМ, они лежали на виду, и эти двое скорее всего их нашли. Это тоже не беда. Он быстро их восстановит. Но внутри осталась другая жизнь. Его личная другая жизнь. Американка спрашивала, делают ли они back ups, но он тогда так и не собрался их сделать и сейчас с ужасом понял, что другая жизнь была для него потеряна и очевидно, навсегда. «Идёт следствие», - вспомнил он слова милиционера.
Любопытная мысль пришла ему в голову, и он даже рассмеялся.
- Мне негде жить, у меня нет документов. Я же теперь – БОМЖ. С деньгами и с пистолетом.
По лестнице поднималась пожилая женщина и неодобрительно смотрела на него.
- Проходите. Проходите. Моя жизнь здесь закончилась.
Он пошёл вниз по лестнице. Женщина подозрительно глядела на него сверху, пока он спускался.
Первое, что он решил сделать – это пополнить запасы ОМ. Витас сопровождал Макса в его последней поездке на рынок, поэтому, поблуждав немного среди павильонов, нашёл, наконец, тот, который был ему нужен. Внутри сидела девчушка примерно его возраста в накинутой на плечи тёплой куртке.
- А где хозяин?
Он помнил, что Макс говорил о каком-то азиате.
- Уехал, - был ответ.
- Когда будет?
- Не знаю. Может быть, завтра. Может быть, через неделю, - меланхолично ответила девчушка.
«Ну, и денёк!»
Он стоял в нерешительности.
- А я тебя видела, - вдруг сказала девушка. – Ты приходил с негром.
Он с любопытством взглянул на неё. Он её просто не заметил, когда ждал Макса снаружи.
- Если ты за товаром, то Китаец приедет не скоро.
Витас молчал, выжидая, что будет дальше.
- Но у меня есть на один паровозик. Я могу продать.
Он молча вынул деньги.
- Присоединишься?
Она кивнула, заперла павильон и вышла с ним через заднюю дверь. Там они устроились на пустой коробке и продолжили беседу.
- Тебя как зовут?
Витас протянул ей паровозик.
- Аня.
- А ты где живёшь?
- Сплю здесь, в павильоне.
- Так ведь холодно и не разрешается.
- Да здесь половина рынка ночует. Укутаюсь и сплю.
Витас помотал головой.
«Хотя где я сам буду сегодня спать?»
Травка у неё была так себе, но это – лучше, чем ничего.
- Откуда ты её берёшь?
Он имел ввиду травку.
- У нас в Касимове один сделал теплицу с подогревом и светом, так там и выращивает, - радостно рассказала девушка. – Туда даже ментура ходит.
Девчушка захихикала.
- А. Это в Татарстане, что ли?
- Какой Татарстан? Здесь, под Москвой. К нам автобус ходит. «Мерседес».
- «Мерседес»? Так поехали в Касимов за товаром.
В тумане, который укрыл его, ему было безразлично, куда ехать, лишь бы забыть сегодняшний день.
- А у тебя деньги есть? – радостно спросила девчушка. – Я давно не была дома. Надо проверить, не разворовали.
- А мать где?
- Та. Померла год назад, - безразлично сказала девчонка. Было видно, что об отце спрашивать было бесполезно.
- Ну, тогда поехали.
Она заперла павильон, и они направились в выходу с рынка. По пути он купил две шаурмы, и девчушка мгновенно с жадностью проглотила свою. Она была голодная, с синими кругами под глазами на бледном лице. Невозможно было определить, сколько ей лет.
У него в голове был туман, и он плохо помнил, как они добрались до автобусной станции и загрузились в автобус. Сказывалось напряжение сегодняшнего дня. Он проснулся лишь, когда она растолкала его и сказала, что они приехали в её город. Было уже темно, и им пришлось ехать куда-то на местном автобусе. Когда они, наконец, вышли из автобуса, он очутился в кромешной темноте. Где-то в отдалении горели фонари, и лаяли собаки. Он понял, что врубился в новую игру, и как во всякой игре нужно ожидать неожиданного нападения. Аня уверенно направилась к какому-то домишке, а он, следуя за ней, переложил пистолет в карман куртки. Это была игра на нервах, которую он никогда до этого не испытывал. Было холодно.
Аня долго колотила в калитку, а потом вела в темноте переговоры с каким-то мужиком. Закончив, она подошла и сказала, чтобы он приготовил деньги. Потом она потащила его под какой-то мотающийся на ветру фонарь, чтобы можно было пересчитать деньги, но он предпочёл держаться в стороне от света.
- Они могут напасть на нас в любой момент. Держись подальше от освещённых мест.
Она согласно кивала головой пока он её инструктировал.
Расчёты были произведены, и она вернулась с увесистым полиэтиленовым пакетом.
«Да! Этого нам надолго хватит. Цены в городе Касимове резко отличаются от цен в Москве».
Потом был пеший переход по разбитым улицам без мостовых, долгая возня с рассохшейся дверью, которая не хотела открываться, и они очутились внутри деревянного домишки, где сразу же в нос ударил запах плесени. Электричество было отключено, но вода была, и обнаружились дрова. Нашлись старые спички, которые долго не хотели загораться, но в конце концов, им удалось разжечь печь, и повеяло теплом. Укрывшись старым лоскутным одеялом, они раскурили первый паровозик, который сделали из старой пожелтевшей газеты, затем сразу же второй. В комнате стало теплеть, и Аня направилась к окну, чтобы приоткрыть ставни, но Витас остановил её.
- Не подходи к окну! Они приходят по ночам и стреляют через окно в комсомольцев.
- Кто? – спросила она.
- Лесные братья.
Она согласно кивнула головой и отошла от окна.
Когда они передавали друг другу третий, ему пришла в голову любопытная мысль. Дед родился и жил в каком-то малюсеньком городишке прежде, чем попасть в Москву, и он прошёл обратный путь в такой-же городишко. «Я просто возвращаюсь к истокам!» Но тут же он забеспокоился. На них же должны напасть! Следовало подумать об обороне. Он растолкал Аню, которая уже почти заснула, и приказал:
- Помоги мне!
Дверь в дом была фанерной и хлипкой, поэтому вместе с ней он перетащил тяжёлый деревянный стол, и забаррикадировал им вход. Туда же пошли все табуретки. Аня безропотно выполняла все его приказы.
- Эх, патронов мало.
Он глядел на пистолет.
- У отца была ТОЗка, - вспомнила Аня, и они поставили лестницу, чтобы залезть на чердак.
Витас подал ей свечку, и она долго ползала там, пока не нашла и не передала ему сверху старую двустволку.
- Дай мне воды, - попросила она в проём люка.
- Зачем?
- Я свечку уронила. Тут что-то загорелось.
Он подал ей ковш с водой и стал изучать старинное оружие. Открыв и закрыв его несколько раз, он вложил в стволы два из пяти патронов, которые нашла наверху Аня, и с сожалением подумал о том, что с боеприпасами у них туго. «Придётся экономить!» - решил он и подал наверх ещё один ковш с водой. Наконец, по лестнице спустилась Аня, и он показал ей, как управляться с двухстволкой.
Они раскурили ещё один, вновь забрались под одеяло и приготовились ждать. Аня всё время пыталась заснуть, и он всё время тормошил её.
Очнулся он от громких ударов и понял, что началось. Комната была полна дыма, и дверь сотрясалась, так как кто-то бил в неё снаружи. Он подскочил, передёрнул затвор пистолета и выстрелил через дверь. Там начали что-то орать, и он выстрелил ещё раз на голоса.
«Нас так просто не возьмёшь!»
Внутри прибавилось дыма. Аня кашляла, крепко сжимая в руках двустволку.
«Хитрые. Выкурить хотят».
Он намочил какие-то тряпки и подал одну из них Ане, а другую прижал к лицу. Дышать стало почти невозможно, окна рассохлись и не открывались, поэтому пришлось разбить окно и затем ногой выбить ставню. Снаружи сразу же послышались голоса.
- Стреляй окно, а я буду держать дверь!
Аня послушно просунула в окно двустволку и нажала на курок. Выстрела не последовало. Осечка. Она нажала на другой, и выстрел почти выбил у неё из рук оружие.
- Стреляй на голоса!
Она пыталась перезарядить ружьё, но у неё ничего не получалось.
Опять замолотили в дверь, и он выстрелил сначала раз, потом ещё раз. Потом он метался между окном и дверью сначала с пистолетом, а потом с ружьём. Аня лежала на полу без движений, и он подхватил её и прижал к себе.
«Они убили Аню! Они убили её!»
Патронов больше не осталось. Жар становился непереносимым.
«Когда же придёт дед?»




ЭММАНУЕЛЬ


На этот раз в магазине с ней разговаривали уважительно. Она набрала одежды на несколько тысяч зелёных и принесла с собой паспорт. Когда Виза с первого раза не прошла, управляющей пришлось куда-то звонить, но всё закончилось благополучно, и они даже вызвали для неё такси. Там знали, как следует обращаться с детьми обеспеченных родителей.
Дома она переоделась в новинки и вызвала такси. Водитель оказался толковым и отвёз её, куда она потребовала: «Туда, где сейчас все». Правда было рановато, и всех там ещё не было.
- Подгребут через час, - сказал ей бармен, поставив перед ней Маргариту.
После второй Маргариты она вышла на площадку, где уже крутились несколько человек. Рядом появились два парня, но это были селяне, и она их проигнорировала. Драйва не было, и она проследовала в туалет. Там, не обращая ни на кого внимания, она высыпала на стеклянную полочку перед зеркалом немного порошка и втянула его в ноздри через свёрнутую в трубочку банкноту. Какие-то две девицы понимающе переглянулись, и одна из них улыбаясь направилась к ней.
- Я тебя раньше здесь не видела. Меня зовут ... .
Её имени она не услышала, потому что уже направлялась к выходу в зал. Народу там прибавилось, да и сам зал изменился. Он стал больше. Стены расширились, и потолок стал выше. Он стал огромным. Она вдруг поняла, чего ей не хватало в другой жизни. Чтобы можно было танцевать летая, как она это делает сейчас. Ну, конечно! Завтра она откроет там, в другой жизни свой клуб «Эммануель», и аватары придут туда не только танцевать, но и летать. Нет. Они не будут просто танцевать. Они будут танцевать в полёте. Как ей не пришло это в голову раньше? Танцевать в воздухе, не касаясь пола. У неё в клубе будет высокий потолок. А зачем потолок? Ведь в другой жизни всегда тепло и хорошая погода. Потолка не будет вовсе. Они будут танцевать под звёздами.
От этой мысли она засмеялась и взлетела над площадкой. Это же совершенно новая концепция! Её клуб тут же станет модным, и о ней снова заговорят, как тогда, раньше. Все вспомнят об Эммануели, которая опять взорвёт другую жизнь новой идеей. И она, наконец, бросит заниматься рутиной в журнале Vogue и будет хозяйкой в своём клубе.
«Да здравствует другая жизнь!»
Какие-то ребята что-то кричали ей в ухо, но она ничего не понимала и продолжала парить над площадкой, пока один из них, взяв за талию, просто не утянул её за собой в глубину зала. Они оказались студентами какой-то академии и что-то отмечали. Нормальная компания. Городские ребята и девушки. Один из ребят закричал ей через стол:
- Я тебя знаю.
- Нет. Ты меня ещё не знаешь!
Он что-то закричал о гимназии, о каких-то знакомых, называя её Элькой, но она ничего не могла понять.
«Какая гимназия? Какая Элька?»
В другой жизни не было гимназий. Там никто не учится. Там весело проводят время.
- Меня зовут Эммануель.
Нужно было, чтобы этот придурок, наконец, понял, с кем имеет дело.
Компания сидела на экстази. Словно по команде каждый из них достал что-то своё, заветное и проглотил. А она раскрыла пудреницу и раскатала на зеркальце две дорожки. Столик у компании был расположен так, что можно было заниматься чем хочешь, и для этого не нужно было уходить в туалет.
Она опять танцевала, взлетала и парила над площадкой.
«Оля должна доработать программу».
Они должны не просто парить, а танцевать под музыку на лету. В её костюмах. А если устраивать конкурс на лучший летающий танец? Её просто переполняли идеи. Оля поставит программу, Максимус найдёт участок, Витас сделает интерьер. Они снова будут вместе. Они снова будут работать, как одна команда. И от этой мысли она просто взметнулась вверх над площадкой.
Потом была поездка на квартиру к одному из компании, где она прикончила свой запас кокса, и они повалились, где придётся. Кто-то стащил с неё брюки и зашёл в неё сзади, и она упиралась руками в стенку перед собой, но удовольствия от этого не получила.
Очнулась она где-то в середине дня, чтобы договориться с компанией встреться в другом заведении, где в Москве по протоколу полагалось завершать долгий уикенд, и поехала домой. Максимуса она там не нашла, но Витас спал в её кровати и разбудить его не было никакой возможности. Она решила, что он должен остаться, потому что ему просто некуда идти, и ещё нужно вернуть Максимуса. У них будет много работы.
«Мы же одна команда!»
Она переоделась, взяла ещё кокса и уже выходила из дома, когда услышала, как Витас медленно пробуждался от сна.
«Скажу ему завтра».
Ей уже дважды звонили о том, что такси уже полчаса, как стоит у её подъезда.
Фейсконтрольщик сделал рожу, когда она подошла, и открыл было рот, чтобы сказать, что это частный клуб, но почувствовав в ладони купюру, не препятствовал, чтобы она погрузилась в пучину московского воскресного отходняка. Это было зрелище!
Музыка грохотала, DJ изо всех сил пытался раззадорить тех, у кого ещё были силы доехать до клуба, но это ему плохо удавалось. Она проглотила Крокодил, прежде чем прибыть в клуб, и зажигала на арене, как будто не было вчерашнего дня.
Постепенно клуб наполнялся, кто-то оказался рядом, она угостила его коксом, а он сунул ей в руку таблетку экстази, и дальше пошло по запланированному сценарию, когда не знаешь кто, где и когда. Она была королевой, когда на подиуме возле её гибкого змееобразного тела колебались фигуры каких-то обрюзгших парней, а она парила над ними и не замечала никого вокруг.
«Оля подработает матрицу. Она всё сделает, как надо. Оля – гений!»
Какие-то люди шептали ей, что нужно поехать куда-то, чтобы завершить вечер, и она оказалась перед входом в клуб, где все загружались, чтобы ехать и продолжить ночь где-то там. Она оказалась на заднем сидении машины, где вдруг её потеснил ещё один пассажир, и первое, что её насторожило, - это его куртка из какой-то свинячей кожи.
- От тебя пахнет помойкой
Но пассажир вдруг перекинул ей руку через плечо и начал зажимать шею так, что ей стало трудно дышать. Она пыталась вырваться, но тот не отпускал, а машина в это время неслась куда-то, делая немыслимые повороты.
Она слегка очнулась, почувствовав, что её вытаскивали из машины, и стала хвататься за всё, что попадало под руку, и кричать, но они стали быть по рукам и по голове, и наступило забытие. Следующее, что она почувствовала - это, когда кто-то с силой вошёл в неё сзади, а другой, воспользовавшись, что она открыла рот, чтобы закричать от боли, насильно впихнул ей в рот свой член, и они оба стали дёргаться, причиняя её нестерпимую боль и страдание. Она выждала момент, чтобы собраться с силами, и сделала то, что она умела делать – сжала мышцы в тазу так, чтобы захватить и не отпускать член того, который был сзади, и одновременно что было силы впилась зубами в член другого парня. Она услышала вопли, и на неё посыпались удары, но она держалась до последнего момента, пока сознание не оставило её.
Было очень холодно. Она не могла даже приподняться. Какие-то фонари в отдалении крутились хороводом, и её мутило. Постепенно приходило сознание, и нужно было что-то делать. Изо рта вырвался только хрип, когда она попыталась закричать. Рот был полон крови, и у неё не было сил даже для того, чтобы её сплюнуть.
Она попыталась исследовать окружающее пространство, но ничего не нашла. Исчезла и сумочка, и пальто. Её трясло от холода. Сверху сыпалась смесь из дождя и снега.
Затем она исследовала себя. Руки и ноги по одиночке двигались, но не было сил, чтобы заставить их двигаться скоординированно. Холод становился совершенно непереносимым. Она вспомнила о карманчике в пиджаке, и с трудом перевернувшись, сумела запустить туда два пальца и нащупала единственное, что при ней осталось – таблетку Крокодила. Она вцепилась в неё, и ей удалось донести её до рта. Эммануель проглотила её вместе с кровью, которой был наполнен рот, и приготовилась ждать. По опыту она знала, что Крокодил действует не сразу.
Сначала прошло чувство холода, и её перестало трясти. Затем она смогла открыть глаза и сфокусировть их так, чтобы фонари перестали кружиться в хороводе. Следующее, что она смогла сделать – это приподняться и оглядеться. Вокруг была темнота, но в отдалении был свет, и он притягивал. Яркий жёлтый свет. Она поняла, что ей нужно двигаться туда, к свету. Там была другая жизнь. Там не было холода и воды, которую кто-то лил на неё сверху.
Рывком она поднялась. Сначала было очень трудно держать равновесие, но появившаяся злость толкала её вперёд, и она пошла. Новейшее достижение оборонки работало! Сначала ей приходилось останавливаться, вцепившись во что-нибудь, чтобы передохнуть, но вскоре и этого не понадобилось, и ноги сами несли её к основанию жёлтой дуги, уходящей в небо.
Последний бросок вперёд, и она очутилась под чередой из жёлтых солнц, ведущих вверх. Здесь всё было по-другому. Исчезла темнота. Пропал холод. Здесь было движение. Здесь была другая жизнь. Она распрямилась. Вверх и вниз по дуге неслась череда светлячков, издававших громкий шум. И она пошла вдоль дуги вверх, и шаги становились всё легче и легче. Её просто несло туда, откуда выныривали шумные светлячки, несущиеся мимо неё.
Вдруг мимо неё кто-то пронёсся, чуть не задев. Это была женщина в костюме для полётов. Её костюме. Она сразу же узнала его. Женщина приветливо махнула ей рукой и взвилась в небо. Эммануель подняла голову. Над ней уже кружились несколько аватаров. И на всех были костюмы, которые придумала она. Помахав им обеими руками, она изо всех сил побежала вверх, так как знала, что для полета вместе с ними нужно лишь хорошо оттолкнуться, поэтому её толкало туда, на самый верх.
Она остановилась лишь тогда, когда увидела, что дуга стала уходить вниз, в темноту. Эммануель взглянула назад. Она стояла на вершине. Да. Она прошла свой путь. Теперь впереди – только другая жизнь. И она никогда не вернётся в эту. Здесь ей больше нет места.
Аватары продолжали парить в воздухе, иногда делая ей приглашающие жесты полетать вместе с ними, и она не могла им отказать. Разогнавшись, она попыталась прыгнуть и полететь, но вместо этого ударилась грудью о металлическую решётку.
«Не получилось! Но как же получается у них?»
Решив, что нужен хороший толчок, она стала взбираться на ограду. Сзади послышались сигналы несущихся мимо светлячков, потом стали кричать.
«Они приветствуют меня».
Она уже была наверху. Это было прекрасным местом для хорошего толчка, и она раскинула руки как крылья и прыгнула навстречу парящим аватарам.
«Как это прекрасно, когда в ушах свистит ветер!»




МАКСИМУС


К счастью они не сменили замок, и он смог открыть дверь своим ключом. Войдя внутрь, он огляделся. Из кухни вынырнула мать и с изумлением уставилась на него. Наконец, она вымолвила:
- Где ты был всё это время?
Её голос не звучал угрожающе, и это его порадовало. Его бизнес схема не предусматривала конфликтной ситуации с матерью на этом этапе. Она была ему нужна для достижения конечной цели.
- У друзей.
- У каких ещё друзей?
К этому вопросу он тоже был готов.
- У друзей, где я мог пожить какое-то время. Они – юристы, занимающиеся вопросами имущественных прав.
Эта формулировка сработала. Мать как будто натолкнулась на невидимую стену и не знала, что ответить. Ей требовалась помощь мужа, но того не было дома, и она молча наблюдала, как Максимус доставал из сумки компьютер в своей комнате.
- И что ты всё это время делал? – с вызовом спросила она.
К этому вопросу он был тоже готов.
- Учился.
- Где?
- В районной школе.
- А как ты туда попал?
- Взял выписку из домовой книги, и меня приняли.
Это было выше её понимания, и она стояла в дверях, тупо наблюдая за его передвижениями по комнате.
«Бедная, бедная. Твой Виктор сделал из тебя просто дуру».
- Мои учебники.
Он демонстративно достал груду книг, которую купил в магазине часом ранее и разрисовал несколько страниц фломастерами прежде, чем войти в квартиру. Краем глаза он заметил, что мать с уважением оценила книги и решил, что необходимо переключить её внимение на другой предмет, чтобы она не стала вникать в детели.
- Как ты сама?
Это был первым наводящим вопросом прежде, чем подойте к главной теме.
- Да, всё хорошо, - автоматически сказала мать. Она никак не могла придти в себя от его возвращения домой, и мысленно оценивала проблемы, которые у неё возникнут, когда Виктор вернётся домой вечером.
- А как дочка?
Мать просто расцвела и забыла о проблемах с мужем.
- Она так подросла. Ты её просто не узнаешь.
Общение с её дочерью не входило в его бизнес план. Это только отвлекало его от решения поставленной задачи. И он промолчал.
- Кстати. А где сейчас дядя Жора?
Это был вопрос, ради которого он появился у неё в квартире.
- Жора? – оторопело переспросила она.
- Да. Жора. Моим знакомым нужно починить машину.
Их пузатый радственник дядя Жора в своё время был известным на всю округу автомехаником, поэтому этот вопрос не должен вызвать у матери подозрений.
- Они перехали куда-то на Сокол, и он открыл там автомастерскую, - вспомнила она.
«Сокол большой. А где именно?»
- А у тебя есть его телефон?
- Нет, - ответила мать. - Я с ними не общалась уже много лет.
«А зря! Всегда нужно записывать номера телефонов. Никогда не знаешь, кто тебе понадобится в будущем. Задача усложняется».
Поняв, что из неё не вытянешь никакой другой полезной информации, он сел за стол и стал подключать РС, всем своим видом показывая, что разговор закончен.
Мать всё ещё стояла в дверях.
- Макс! Ты стал такой ..., - она подбирала соответствующее слово, - ... взрослый.
Он открыл было рот, чтобы сказать: «Меня зовут Максимус», но во-время сдержался. Мать была из этой жизни. Она бы ничего не поняла.
- Я просто стал другим.
Он услышал, как за спиной закрылась дверь.
«Ну, наконец-то!»
Он подключился к Интернету. Максимус слишком задержался в этой жизни, решая какие-то мелкие задачи с неинтересными ему людьми, и настало время возвращаться туда, откуда он пришёл.
Когда он выходил на следующий день, мать выскочила из комнаты, откуда слышались крики ребёнка, и спросила его удивлённо:
- А ты что, не будешь завтракать?
- Я в школу опаздываю.
Мысленно он уже приготовился ко второму вопросу о том, где находится школа, но мать его так и не задала, и он закрыл за собой дверь.
Выйдя из дома, он первым делом зашёл в подъезд соседнего старого дома и там просунул руку в знакомую ему щель в стене, куда он раньше обычно припрятывал сигареты, когда возвращался домой. На этот раз сигареты покоились у него в кармане, а оттуда он достал свой запас ОМ. Утренний косячок был заготовлен ещё вчера, но пришлось долго искать место, где бы он мог его раскурить. В конце концов он устроился за какой-то старой полуразвалившейся палаткой во дворе соседнего дома. Постепенно мозг стал очищаться, и он перестал замечать мерзкую окружающую действительность и перестал чувствовать холодный дождь, сыпавшийся с неба. Перед глазами стояли картины города и тех мест, в которых он побывал ночью. Он стал смеяться, вспоминая приветливых аватаров, с которыми удалось поговорить и сыграть в футбол. Он продолжал улыбаться, сидя на заднем сидении в машине, которая везла его в сторону Сокола. Водитель бросал на него недоумённые взгляды через зеркальце. Нечасто увидишь в Москве чёрного чудака, который улыбается сам по себе. Максимус не стал обращать на него внимания и продолжал вспоминать события прошлой ночи.
- Куда на Соколе? – спросил водитель, пока машина тащилась по Ленинградскому проспекту.
Этого он и сам не знал. Мать поставила перед ним трудную задачу.
- К метро.
Это было первое, что пришло в голову.
Там он купил карту и стал внимательно её изучать. Начав от метро, он стал обходить квартал за кварталом, заштриховывая на карте те места, которые посетил. Везде во дворах он спрашивал об автомастерской Жоры, но никто о нём ничего не знал. Поняв, что такими темпами он может искать дядю Жору неделю, он подошёл к парню, который стоял и курил возле старенького Жигулёнка.
- Жору, автомеханика знаешь?
- Я сам всё чиню, - похвастался парень. - А что тебе нужно сделать?
- Мне ничего. Просто нужно найти этого Жору. Время есть? Повози меня по окрестностям. Я заплачу.
Парень запросил совсем немного, и прочёсывание Сокола пошло быстрее.
- Зачем тебе сдался, этот Жора? – спросил по пути парень.
- Деньги нужно забрать.
- На деньги кинул? – предположил парень.
- Вроде того.
- Ну, тогда это - дело святое, - заявил парень и сделал всё, чтобы помочь. Он сам высовывался из окна машины и спрашивал у автомобилистов, не знают ли они автомеханика Жору. К сожалению, никто о нём ничего не слышал.
Прошёл час, другой. Они объездили все окрестности, но Жора не находился. Парень завёз его в закусочную, где они перекусили, а затем продолжили поиски. Парню явно нравилось работать в качестве частного детектива, и он с видимым удовольствием помогал Максимусу. Но к концу дня он явно устал.
- Ты уверен, что Жора здесь, на Соколе? – в который раз спрашивал он.
- Здесь. Здесь.
Но его уверенность постепенно таяла.
Наконец, заехав в очередную автомастерскую, они наткнулись на человечка в грязном комбинизоне, который сказал:
- А, Жорка. Знаю. Я у него работал. Жадный такой.
И он рассказал, как найти мастерскую. Надежды не было почти никакой, потому что они уже были у гаражей, о которых рассказывал человечек, но они поехали.
Эту автомастерскую они не заметили, так как она скрывалась в глубине гаражного кооператива. Дела там, видимо, шли совсем плохо, потому что кроме слова «ремонт» прочитать на вывеске то, что внутри ремонтировали, было совершенно невозможно. Вода и солнце совершенно смыли дальнейший текст. Максимус инстинктивно почувствовал, что нашёл то, что искал и отпустил водителя. Дальше он будет разбираться сам. Он занял позицию перед выездом из гаражей и приготовился ждать.
Время тянулось медленно. С неба падал снег в перемежку с дождём. Вокруг были какие-то помойки, и он вытащил из своих запасов заранее скрученный джойнт и закурил. Мозг привычно затянуло дымкой, и окружающее уже не смотрелось так убого. Перед глазами вновь пронеслись сцены из вчерашнего путешествия в другую жизнь, и стало просто теплее. Он вновь беседовал с другими аватарами, которым не нужно было врать и прикидываться. Мысленно оценив ситуацию с участками под застройку, он решил, что стоит купить пару участков в районе, который стал интенсивно застраиваться, чтобы потом перепродать. Затем его мысли пошли дальше, и он подумал, что было бы ешё лучше, если бы Витас спроектировал и установил на них дома, и он будет продавать уже застроенные участки, что намного выгоднее. Витас оказался хорошим другом, и он ещё раз пожалел, что не попрощался с ним, когда уходил от Эммануель. Он решил, что как только завершит дело, ради которого приехал на Сокол, обязательно найдёт Витаса. И ещё он съездит к Эммануель. Она прекрасная девчёнка и здорово помогла ему и Витасу, когда им было просто негде жить. Потом они вытащат из больницы Олю, и с ними она быстрее поправится. Они опять станут работать, как было тогда, когда они только начинали, и вместе им вновь будет хорошо и весело.
Из ворот гаражей вышел ещё один человек. Когда он проходил под ярким фонарём, освещавшим въезд, Максимус понял, что он нашёл того, кого искал весь этот день. План сегодняшнего дня был завершён, и пора было возвращаться туда, откуда он пришёл – в другую жизнь.
На следующее утро повторилась та же картина, когда мать выглянула из кухни с немым вопросом на лице, но он не мог оставаться ни минуты, чтобы поесть, даже если бы захотел, потому что его била дрожь. Вчера вечером он принял Крокодил, чтобы перебить сон, так как у него было много дел в солнечном городе, и теперь ему требовалось срочно добраться до своих запасов ОМ, чтобы успокоиться. Он добежал до соседнего дома, вытащил из щели пакет и трясущемися руками развернул его прямо в подъезде. Там же он раскурил заранее скрученный косячок, забыв обо всех предосторожностях. Постепенно его стало отпускать, и к нему вновь вернулась способность логически мыслить.
Он докурил косячок до тех пор, пока он не стал обжигать пальцы, и мысленно прошёлся по плану на сегодняшний день. А он начинался с рынка, и это была территория, которая требовала предельной внимательности. Максимус заранее расспросил Китайца и знал, куда нужно двигаться. После часа переговоров с какими-то шестёрками-кавказцами и ожидания, наконец, перед нимпоявился тот, кого он искал.
- Кто прислал? – был вопрос жителя гор с двухдневной щетиной на лице.
- Китаец.
- Откуда его знаешь?
- Беру у него товар.
- Ты сам откуда?
Кавказца заинтересовал цвет его кожи.
- Отсюда.
Подобный односложный ответ, видимо, понравился, потому что тот перешёл к делу.
- Что ищешь?
- Большой калибр.
- Есть такой. На кого охотишься будешь?
- На врага.
Такой ответ его тоже устраивал.
- Паупер возьмёшь?
Поняв по его взгляду, что Максимус не понял вопроса, кавказец спросил:
- Американские фильмы видел? Полиция такие возит в машине.
Он в своё время пересмотрел массу американских фильмов, мысленно ставя себя на место темнокожих героев-полицейских.
- Грязный?
- Кто же тебе продаст чистый за эти деньги? – и он назвал сумму.
Это было даже меньше, чем он расчитывал, но он знал законы рынка и стал торговаться. Кавказец не уступил ни копейки, но предупредил:
- Если принесёшь обратно, получишь треть назад.
Прошёл ещё час в томительном ожидании, пока не привезли заказанный товар. Ружьё без приклада и с укороченным стволом, абсолютно такое, какое он видел в десятках фильмов, приятно грело руки и придавало уверенность. С таким ружьём он был королём.
- Как проверить?
- Заплатишь деньги, пойдёшь вон туда, под мост, дождёшься электрички и стреляй себе, сколько хочешь.
- Если не работает?
- Я поменяю или отадам деньги. Я меня здесь хорошая репутация.
Его репутация стоила два рубля, но Максимус решил рискнуть. Ружьё просто приросло к его рукам. Это было та игрушка, о которой он мечтал в детстве, когда его дразнили и оскорбляли мальчишки. Сейчас он, наконец, её получил, и сможет ей воспользоваться. Пришло время, когда каждый будет держать ответ перед Максимусом, и он отдал деньги.
- Как я его буду перевозить?
- Очень просто, - и кавказец вытащил из машины длинную коробку от какой-то строительной конструкции, куда ружьё прекрасно поместилось.
Воспользовавшись советом заботливого кавказца, Максимус добрался через какие-то помойки до железнодорожного моста и стал ждать. Вскоре вверху загрохотала электричка, и он, зарядив ружьё, нажал на курок. От выстрела руку сильно отбросило назад, и на противоположной стене под мостом полетели в разные стороны осколки кирпичей. Он передёрнул затвор, нажал на курок ещё раз, и всё повторилось снова. В дополнении к множесту отметин на стене появились две новые. Судя по состоянию стены напротив, здесь до него уже побывал не один покупатель кавказца. Оружие прошло проверку, и он даже поверил в добросовестность продавца.
Путешествие из одного конца Москвы в другой заняло почти два часа, и всё это время он тихо проспал на заднем сидении машины, которая его подвозила.
- Ну, ты и спишь, парень! – только и сказал водитель, тормоша его, когда они приехали на Сокол.
Пошатываясь, он выбрался из машины. Максимус уже не помнил, когда он спал в последний раз. Да, и ел он, кажется, позавчера.
Пока он жевал булку, которую купил на углу, уже стемнело. Его всё ещё пошатывало, и чтобы придти в себя, он проглотил Крокодил и запил его водой из купленной бутылки. Последний раз он принимал Крокодил вчера вечером, поэтому он был не опасен. Его поставщик, Боровок неоднократно предупреждал, что нельзя пить две таблетки в день, потому что никакое сердце не выдержит такой дозы. Говорил он это не потому, что заботился о Максимусе, а из боязни потерять такого надёжного клиента.
Крокодил действовал не сразу, поэтому пришлось ждать, прислонившись для верности к стенке магазинчика и прижимая к себе коробку с ружьём. С неба, как всегда, капал холодный дождь. Наконец, он почувствовал, что сможет идти. Он выпил ещё воды, положил бутылку в карман куртки и пошёл. С каждым шагом походка становилась всё твёрже, и голова стала проясняться от тумана. Он расправил плечи. Максимус всегда ходит с высоко поднятой головой. Сегодня он будет судьёй и палачом. Сегодня - день, когда он призовёт к ответу и будет наказывать. Сегодня – судный день.
Когда он проходил мимо сторожа гаражей, тот лишь недоумённо проводил его взглядом, но ничего не сказал. Его облаяли собаки, но издалека. Он рывком открыл дверь гаража, приспособленного под ремонтную мастеркую, и вошёл. Внутри было грязно и полутемно. Прямо напротив двери у стены стоял дядя Жора или скорее то, что от него осталось. Щёки у него провисли, как у бульдога, замасленный комбинизон болтался на иссохшем теле, а от его знаменитого живота остался лишь жалкий холмик. Весь его вид вызывал отвращение.
«Хорошо тебя укрыло!»
Они стояли и молча смотрели друг на друга. По взгляду своего родственника Максимус понял, что тот знает, кто он и догадывается, зачем он пришёл, но не делал ни малейшей попытки спастись. Он просто стоял и ждал.
«А, может быть, для него это - просто исход? Может быть он просто устал ждать?»
Максимус резко выхватывая оружие из коробки. Он поднял ружьё перед собой и загнал в ствол патрон. Дядя Жора сгорбился и продолжал стоять на месте.
- Э-э-э, мужики, вы чего? Вы чего тут творите? – вдруг раздался голос, и обнаружилось присутствие ещё одного человека, судя по всему клиента, который пригнал для ремонта японскую развалюху.
Не обращая на него внимания, Максимус поднял ружьё.
- Это тебе от нас четверых.
Это была единственная фраза, которую он произнёс прежде, чем спустил курок.
Ружьё оглушительно грохнуло, и тяжёлый заряд отбросил тело дяди Жоры на стену, с которой оно тяжело сползло на пол, оставляя после себя кровавый след. Клиент дико завыл и сел на грязный пол, закрыв голову руками. Максимус повернулся на каблуках и вышел на улицу. Миссия была выполнена.
На улице его встретила целая свора озлобленных собак, которые сбежались на выстрел. Он передёрнул затвор и выстрелил. Собаки бросились врассыпную, а из нескольких гаражей появились и исчезли головы. Сторож спрятался в будке и не высовывался оттуда, пока он проходил мимо. Выйдя за пределы кооператива он размахнулся и забросил ружьё на крышу крайнего гаража, и упругой походкой направился к оживлённой улице, чтобы уехать и никогда больше не появляться в этом районе.
Как назло никто не останавливался. Он так и стоял в поднятой рукой на проезжей части, когда из-за угла неожиданно вынырнула милицейская машина с жёлтой мигалкой на крыше и взвыла сиреной. Максимус отскочил на тротуар и повернувшись к машине спиной, пошёл вместе с пешеходами. Но сирена сзади продолжала надрываться, и скосив голову, он увидел, что машина уже была совсем рядом, упорно пробиваясь в его сторону через поток других машин. Он ускорил шаг и затем побежал. Оглянувшись, Максимус увидел, что из машины выскочили два мента и припустились за ним, а машина продолжала своё движение. Крокодил гнал его вперёд, и он забежал во двор дома и понёсся поперёк двора, надеясь, что преследователи не смогут соревноваться с ним в беге, но сбоку вынырнула машина с мигалкой и отрезала ему дорогу. Он бросился в другую сторону и неожиданно наткнулся на металлический забор, которым было обнесено какое-то двухэтажное здание, расположенное в глубине двора. Это был тупик!
Он повернулся и увидел, как к нему приближались два милиционера, которые тяжело дышали от погони. Один из них вскинул коротенький автомат и заорал, делая вид, что сейчас начнёт стрелять:
- А ну, стой, чёрная морда!
Он ещё раз оглянулся и понял, что этот забор с острыми зубцами на конце ему не одолеть.
- Я что тебе сказал? – продолжал орать приближающийся мент. – Стоять и руки за голову!
«Они хотят оставить меня в своей мерзкой жизни. Вот уж нет! Здесь я навсегда останусь «чёрной мордой».
Максимус извлёк пакетик с ОМ и бросил в рот две таблетки Крокодила. Менты восприняли это по-своему и продолжали что-то орать, угрожая оружием, но он не обращал на них никакого внимания. Они были уже совсем близко. Он извлёк из кармана бутылку с водой и сделал два больших глотка.
- На колени и руки за голову! – донеслось до него.
«Они просто не понимают, с кем имеют дело».
- Максимус никогда и ни перед кем не становится на колени.




ОЛЯ


Приходилось быть предельно осторожной. Персонал неслышно ходил с мягких тапочках и мог появиться совершенно неожиданно. Вот и сейчас она напряглась, так как чувствовала, что действие стимулятора заканчивается, и ей было необходимо принять новую дозу. У неё ещё осталась невыполненная работа для сайта итальянской фирмы высокой моды. Она выждала несколько минут, прислушиваясь к звукам в коридоре. Всё казалось спокойным, и Оля извлекла из складок одежды заветный пакетик и проделала знакомую процедуру.
Она лежала и старалась отдышаться. Сначала не хватало воздуха и она прижала к лицу маску от килородного балона, но потом всё прошло. По крайней мере, её на какое-то время оставит раздражающий кашель, и прояснится голова.
Работа для итальянцев принесла ей известность и премии от различных журналов за лучший коммерческий сайт года. Её стиль стали копировать сайты других фирм, но она с удовлетворением констатировала, что им всем было всё ещё далеко до того уровня, на котором находилась она.
Соответственно возросли суммы её гонораров. Итальянцы явно держались за неё и не хотели, чтобы кто-нибудь её перекупил, поэтому платили по максимуму. Из денег на её карточке она могла позволить себе заказывать настоящие французские деликотесы, которые она любила, вместо той безвкусной больничной еды, которую оплачивали её родители. Она с издёвкой смотрела на медсестёр, которые входя замирали от запахов в комнате прежде, чем начать процедуры. Она знала, что они её презирают за её болезнь и платила им тем же.
Беспокоил только Витас. Раньше он приходил к ней регулярно и обеспечивал бесперебойное поступление ОМ взамен за какие-то работы для его проектов. Сейчас он исчез, и его мобильник был отключён. Она скучала и без Эммануель, и несколько раз пыталась набрать её номер, но безуспешно. Да и Максимуса она была бы рада видеть. Он такой забавный! Она хотела бы видеть кого угодно, потому что пребывание в одиночестве в этой стерильной палате сводило её с ума. Они все её бросили!
Поэтому единственным спасением была работа и кислород, который приносил облегчение от удушающего кашля. И ещё солнечный город. Там каждый день происходило множество событий, но она пристрастилась к спорту. Оля пыталась играть во многие игры, но возбуждалась и быстро уставала, начинала часто дышать, и в результате начинался новый приступ кашля. В конце концов она нашла игру для себя, и это был гольф. Они неторопливо перемещались по огромному полю, беседуя между двумя ударами по мячику. Клуб был дорогой, люди достойные, обстановка расслабляющей. Гольф – это король!
В перерывах между работой и играми в солнечном городе она лежала с закрытыми глазами и вспоминала, как они вместе с друзьями проводили время и сожалела, что не ценила все те моменты, которые сейчас уже не было никакой возможности вернуть. И злые, колючие слёзы заполняли её глаза. Но потом приходили новые задания от итальянцев, и обида отступала куда-то внутрь.
Мать каждый день звонила ей из Парижа в строго определённое время утром. После традиционных фраз о здоровье и вопроса, не нужно ли что-либо, разговор заканчивался неизменным пожеланием скорейшего выздоровления и сожалениями, что они не могут вернуться в Москву, потому что им угрожает опасность.
В тот памятный вечер в окно хлестал холодный дождь, она выполнила всю работу для итальянцев и делать было совершенно нечего. Навалилась тоска и хотелось хотя бы с кем-нибудь поговорить. По привычке Оля набрала номера друзей, но везде получила одинаковый ответ, что, к сожалению, абонент не может ей ответить. Она позвонила Веронике, и та была единственной, кто взял трубку. Но разговора не получилося. Каждый не знал, что следует говорить в таких случаях. Эта женщина была из другого мира, мира взрослых, и говорить с ней было не о чем.
Последним в её списке был парижский телефон матери. Она чувствовала, что должна услышать хотя бы чей-то человеческий голос, и набрала номер. Мать ответила сразу, и тон у неё был официальный. Это было неурочное время для разговоров с дочерью, и она не ожидала этого звонка. И в отдалении вдруг послышалось щебетание ребёнка. Оля опешила и молчала.
- Алло, - ещё раз повторила мать.
Единственное, что она смогла вымолвить, было:
- Это я.
- Одну минутку, - произнесла мать, и щебетание прекратилось. Она закрыла микрофон и переходила в другую комнату.
Оля смотрела в пространство и ждала. И вдруг в сознании произошла вспышка, и выглянул знакомый чёртик и показал розовый язычок. Она всё поняла.
- Да, доченька, - наконец, ответила женщина из Парижа.
- Это девочка или мальчик?
- К нам зашла знакомая с ребёнком ..., - начала рассказывать женщина, но Оля перебила её.
- Перестань! К Вам никто и никогда не приходит в гости. Так это девочка или мальчик?
На противоположном конце воцатилось молчание.
- Это будет внук или внучка, правда? По возрасту собственных малолетних детей Вам уже не полагается.
Молчание затягивалось, а женщина из Парижа привыкла, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней. Наконец, она нашла, что сказать:
- Послушай меня! – начала она. – Мы дали тебе всё, о чём другие дети могли только мечтать. Ты могла учиться, где пожелаешь. Иметь достойную семью и счастливую жизнь. И как ты этим распорядилась? Связалась с неграми и наркоманами, которые наградили тебя тем, что ты сейчас имеешь. И не надо винить нас ни в чём! Мы делали всё, что могли. И продолжаем делать. Твоё лечение будет оплачиваться до тех пор, пока оно будет необходимо.
Возникла пауза. Оля ничего не видела вокруг. Глаза были залиты слезами.
«Значит всё так и было на самом деле».
- Мне нужно идти и проконтролировать, чтобы эта французская дура слелала всё, как надо, - донеслось с другого конца.
«Она всегда только тем и занималась, что всё контролировала. И меня тоже».
- Я желаю тебе поправиться, и звони, если что-нибудь понадобиться, - прозвучала традиционная фраза, и разговор закончился.
Она лежала, оглушённая услышанным. Это был спектакль. Всю жизнь они играли спектакль перед невидимой аудиторией. Всё служило декорациями: квартира и дом под Москвой, квартира в Париже и дом в Сан Тропе. Декорациями к жизни одной преуспевающей семьи, имеющей всё или почти всё. И она сама была одной из декораций, которую вытащили из какого-то детского дома и держали на сцене, чтобы показать, что в этой семье всё обстоит благополучно. Более того, она была их инвестицией в будущее, благодаря которой они смогли бы породниться с представителями российской элиты, если бы она вышла замуж за внука какого-нибудь министра или губернатора, обучающегося в колледже в Англии.
Но теперь всё изменилось. Она потеряла ценность, и её убрали со сцены куда-то за кулисы и заменили новой декорацией. И спектакль продолжился. Эти люди просто меняли декорации в разыгрываемой ими пьесе об их воображаемой жизни. Другой жизни.
Ей пришло в голову, что, может быть, каждый из людей имеет свою собственную другую жизнь, и только она не замечала этого раньше. И вопрос: которая из них является для каждого главной. А не является ли этот мир просто иллюзорным, а реальным – солнечный город, где всегда тепло и нет болезней?
Эта мысль ей понравилась. Это означало, что все эти неприветливые люди совсем иные в другой жизни, и вполне возможно, что она даже встречалась и разговаривала или играла с ними в гольф. Раз так, то что она делает в этой жизни? У неё достаточно денег, чтобы целиком уйти туда, а все эти люди будут поддерживать существование её тела здесь. А, может быть, все они, как и она, по-настоящему живут там, а здесь только существуют?
Она достала из тайника пакетик и проглотила таблетку Крокодила. Он обеспечит её силами на всю ночь. Есть больничную еду она давно прекратила, и Крокодил неплохо её выручал. Оля едва дождалась, пока разгорится экран ноутбука, чтобы войти в привычный сайт, ввести пароль и раствориться в солнечном мире.
Для начала она зашла в свой гольф клуб. Она сегодня не играла, поэтому лишь поприветствовала своих знакомых. Затем она перенеслась в клуб, носящий имя Эммануель, и понаблюдала, как аватары парили в воздухе, отметив про себя, что появилось много жалких копировщиков, которые, воспользовавшись её отсутствием, заполнили небо своими неуклюжими поделками. Это привело её к мысли, что они смогли бы вместе с Эммануель вновь приняться за дело и показать всему миру, чего они вдвоём стоят. Она оставила ей уже два послания, но ответа так и не получила. Оля проверила имя Эммануель среди посетителей города, но та в данный момент отсутствовала. Так же, как и оба мальчишки. И это показалось странным. Был вечер, и в это время кто-нибудь из них обычно болтался по Солнечному городу в поисках новых ощущений.
Следующим пунктом было посещение городского управления, где она нашла список участков для создания на них парков или других объектов коммунального пользования. Судя по перечню, было очевидно, что город растёт ошеломляющими темпами. Всё больше и больше людей уходят из того мира и переселяются сюда, чтобы работать, учиться, отдыхать. Чтобы жить. Соответственно требовалось обустроить всё новые и новые земли, и везде было поле для деятельности. Но для этого ей опять требовалась Эммануель! Эта девчёнка просто выводила её из себя.
В это время она услышала рядом с собой голос и рядом промелькнула какая-то фигура. Она была в наушниках, и не могла понять, что происходит. Сорвав наушники, она услышала, как толстая и неповоротливая деваха в белом халате отчитывает её за то, что она не съела ужин, который эта девица надрываясь ей притащила.
«Эта шваль вытащила меня из другой жизни из-за своего мерзкого подноса с едой!»
И Оля схватила с подноса тарелку, швырнула её в голову белого халата. Чтобы не слышать воплей сбежавшихся медсестёр, она вновь надела наушники и включила громкую музыку, которую передавала одна из станций солнечного города.
«Оставьте меня в покое, наконец!»




ВЕРОНИКА


Настало время упаковывать чемоданы. Стояла поздняя осень с ненастной погодой, грязью и пробками на дорогах. Она прожила в этом городе два года, и так и не привыкла к этому времени года. Да, и пора было возвращаться домой в Штаты и улаживать там дела своей бурной молодости. За сотрудничество в деле о незаконном ввозе органов для трансплантации там её простили, и теперь она направлялась обратно, чтобы навсегда закрыть все вопросы.
Благодаря операции по изъятию денег со счёта одной сомнительной организации в Москве и удачным вложениям этих денег в недвижимость в Москве она стала довольно обеспеченной женщиной, хотя совсем не богатой по московским меркам. Просто обеспеченной.
Друзей она не завела. Были лишь деловые партнёры. Прощаться было не с кем. Разве что с компанией из четырёх друзей, которым она искренне хотела помочь найти себя в современном кибермире, но которых, по её наблюдению, этот самый мир поглотил настолько, что они перестали адекватно воспринимать реальную жизнь. Она неоднократно собиралась как-то вернуть их в реальность, но каждый раз не находила нужных аргументов, а потом поняла, что было уже поздно.
Она в который раз набрала номера троих из них, но как всегда получила ответ, что абонент не может ответить. В Sun Citу они тоже не появлялись, и её послания оставались неотвеченными. Оля всё ещё была в больнице, и она набрала её номер. Телефон долго не отвечал, но, наконец, она услышала слабое «Алло». Вероника сказала, что хочет навестить её, но в ответ услушала лишь:
- Как хочешь.
Ответ был странным, но она всё же решила съездить. Вероника считала себя частично ответственной за них, так как именно она познакомила их с другой жизнью и полагала, что это будет для них развлечением, но никак не ожидала, что эти талантливые ребята воспримут всё слишком серьёзно, и другая жизнь станет для них источником доходов и проблемм.
Больница была совсем неплохой. По всему было видно, что в неё были вложены серьёзные деньги, и лечатся там люди состоятельные. Ей показалось, что, когда она назвала имя, к кому пришла, дежурная медсестра как-то странно на неё посмотрела, но ничего не сказала и указала, куда пройти.
Вероника постучала в дверь и не дождавшись ответа, заглянула в комнату. Там было почти темно из-за опущенных штор, и в нос ударил запах спёртого воздуха. Фигура на кровати медленно повернулась.
- Кто это?
- Это я, Вероника. К тебе можно?
Ответа не последовало, но она осторожно вошла.
- Раздвинуть шторы?
- Нет. Не надо.
Оля, не поднимая головы, пошарила рукой по тумбочке и зажгла небольшую лампу. Вероника замерла. Её поразили произошедшие перемены. Даже при тусклом свете лампочки было видно, насколько осунулось её лицо. Под глазами были чёрные круги. С одной стороны стоял баллон с кислородом, с другой – капельница.
Вероника не знала, что нужно говорить в таких случаях, и они обе молчали.
- Я ухожу отсюда, - вдруг просто сказала Оля.
Вероника открыла рот, чтобы сказать что-то, но не произнесла ни слова.
- Я просто не хочу здесь оставаться.
Вероника молча сидела и смотрела в её широко открытые глаза. Говорить было нечего. Всё было ясно без слов. Она умирала в полном сознании происходящего.
- Можно мне позвонить твоим родителям и сказать ... .
- У меня нет родителей.
Вероника непонимающе смотрела на неё.
- У них теперь другая дочка. Или внучка. Я не знаю, кто.
И потом добавила:
- Другая декорация.
Это было совершенно непонятно, но она решила не продолжать эту тему.
- А где ребята? Их телефоны не отвечают.
- Меня все бросили. И ты тоже уезжаешь. Когда?
- Сегодня. Я заехала по пути в аэропорт.
Её лицо не выразило ничего. Вероника заметила, что в течении всего разговора Оля смотрела мимо неё, куда-то в пустоту. Было ощущение, что только часть её мозга ведёт этот разговор, а сама она пребывала где-то в другом месте.
- Могу я тебя попросить забрать и выкинуть вот это?
С трудом Оля вытащила откуда-то из-под одеяла пакет. Каждое движение давалось ей с трудом. Вероника заглянула в пакет. Он был наполнен разноцветными таблетками.
- Я выплёвываю то, что мне приносят. Они мне подсовывают транквилизаторы.
- Но ... .
- Я сделала свой выбор, - твёрдо сказала она и закашляла.
Вероника ошеломлённо молчала.
- Они отняли у меня ноутбук, - продолжала она, отдышавшись. - Сказали, что он меня нервирует.
Опять ей нечего было сказать. Вероника не могла представить себе, как эта девочка день за днём лежала одна в тишине этой комнаты.
- Но они меня не знают, - вдруг хитро сказала Оля. – У меня есть это.
Опять откуда-то из глубины кровати появилась таблетка, и её рука потянулась к тумбочке. Но она настолько ослабела, что Веронике пришлось помочь ей взять стакан с водой. Она понимала, что это было лекарством особого свойства, но у неё не хватило мужества начать разговор о том, насколько это вредно. Девочка сделала свой выбор.
Оля сделала глоток и сказала:
- Оно действует не сразу. Пожалуйста, посиди рядом со мной.
И она взяла её руку, закрыла глаза и замерла. Они сидели молча в полутёмной комнате, и Веронике показалось, что Оля заснула. Но потом она заметила, что правая рука начала двигаться по белой простыне. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. И заработал указательный палец. И на её лице появилась улыбка. Веронике стало страшно.
Она осторожно освободила свою руку и стала пятиться к двери. Затем тихонько выскользнула из палаты. Она не хотела мешать Оле работать.